Книга Кодекс Охотника #18, страница 36 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Ладно… С Шнырькой решили, теперь приступим к делам Рода.

Вначале принялся разбирать накопившуюся бумажную почту и устал, наверное, на двадцатом листе. А там было от чего устать, только одни счета на оплату. Затем решил проверить уже электронную почту, куда обычно приходит что-то важное. И тут моя чуйка меня не подвела. Первое письмо было благодарностью от Императрицы и обещание поспособствовать в некоторых моих делах. Кроме того, она заверила, что оплата моих услуг по Арктике вскоре поступит. Просто пока проблемы в казначействе, ага!

А вот второе письмо… Оно меня заинтересовало больше всего, и тоже было из Императорской Канцелярии. Открыв письмо, я чуть чаем не подавился.

«Присвоить Потапову Андрею… титул барона и земли… под Хабаровском за заслуги перед Родиной»

Мое лицо расплылось в улыбке. Кажется, теперь не только мне придется этикет соблюдать. Осталось только дождаться Волчару и обрадовать его. Хм… А есть в природе аристократические курсы? Я бы его отправил туда и поржал. А может мне теперь его лучше женить? Ну, а что? Ведь завидный жених у меня имеется!

Я специально не ложился спать, ожидая какой-нибудь подставы. Ещё посмеялся про себя, что типа сам себе нашел на жопу неприятности, в буквальном смысле этого слова, пригласив Алексеева в гости. Если что-то произойдёт, связанное с ним, Катя обязательно скажет: «Я же говорила!»

Вот только, несмотря на всю странность Абсолюта, не чувствовал я исходящей от него угрозы. Да-да, снова моя хвалёная интуиция. Вот только если бы не она, то Сандр никогда не стал бы Сандром, сдохнув в глубине столетий героическим, но безвестным Охотником, а возможно, вообще не дошёл бы до этого гордого звания.

Когда Шнырька мне показал, что Алексеев, особо не скрываясь, выходит из усадьбы и уходит куда-то в темноту, я подумал, что я, возможно, поторопился с выводами, и этот молодой самоуверенный Абсолют что-то задумал. Но он шёл, совершенно не скрываясь, дружелюбно кивнув ночной охране в ответ на приветствие. Так же не торопясь, как будто прогуливаясь, он пошёл дальше по асфальтированной освещённой дороге, не сворачивая в сторону тёмных кустов и деревьев.

Около караулки боец торопливо затушил бычок, видя, что подходит гость. На что Алексеев с улыбкой стрельнул у бойца сигаретку и минут пять развлекал караул разговорами о том и о сём, не задавая никаких странных вопросов.

Аккуратным щелчком отправив бычок точно в пепельницу и вежливо поблагодарив гвардейцев, он пошёл дальше. Отойдя примерно на полкилометра, картинка внезапно пропала.

— Ш-ш-шука! Ш-ш-шабака! — тут же возник рядом со мной Шнырька, яростно потирая свои четыре глаза.

— Что такое? — озаботился я.

— Выш-ш-швырнул меня, поц! — продолжал возмущаться Шнырька.

— Вот как? Интересно… Какао? — я протянул руки к уже привычно стоящему рядом дежурному термосу с горячим напитком. — Зефирки?

В вазе также про запас были насыпаны вкусняшки.

Шнырька наконец-то проморгался, посмотрел на угощение и отрицательно покачал головой.

— Не-а… морош-ш-шенку хочу!

— Ну, слава Кодексу, — вздохнул я облегченно.

Всё-таки задолбался я постоянно таскать повсюду с собой какао. Ведь мороженым все камеры в морозилке забиты на год вперёд.

— Только недолго, — предупредил его. — Чувствую, что-то намечается, и будет нужна твоя помощь.