Книга Кодекс Охотника #12, страница 36 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Бред… — покачал головой Оборин, который не поверил в такое. — Интересно, кто это сделал?

— Интересно другое, — решил вмешаться мужчина. — Почему в этих корытах не было водителей?

Оборин, конечно же, не поверил этому и близко. Приказал копать во всех направлениях, найти и наказать тех, кто это сделал. А еще у него вдруг разболелась голова, из-за чего он задержался на работе, и примерно в пять часов утра к нему забежал его личный телохранитель.

— Босс… Беда… — выдал сходу парень.

— Ну что еще, сука, случилось?! Снова долбанные Шмыгули? — больше в шутку, чем взаправду, сказал Оборин.

Он не верил, что через такую охрану кто-то снова сможет прорваться на Шмыгулях.

— Снова…

— И опять их было штук тридцать?

— Нет… Семь… — как-то очень грустно выдал его охранник.

— Ну, семь это мало, — сжал зубы Оборин. — Чей транспорт пострадал в этот раз? — приготовился он получать неприятные новости.

Но охранник не спешил с ответом.

— Ничей… Шмыгули прилетели в ваши апартаменты!

Оборин улыбнулся с этой смешной шутки, с мыслью, что сейчас посмеется, а потом накажет шутника, но охранник не смеялся.

— На тридцатый этаж? — осторожно уточнил Оборин.

— На тридцатый этаж… — выдохнул охранник.

Через час после того, как Оборин обессиленный упал в свое кресло от непрекращающегося потока матов, на ноги была подняты все боевые силы их корпорации.

Имперская Канцелярия

г. Петербург

— Вызывали, канцлер? — дверь, после вежливого троекратного стука отворилась, и внутрь кабинета канцлера вошел граф Румянцев.

— Да, Леша, заходи, присаживайся! Дай мне минутку!

Светлейший князь Михаил Федорович Румянцев заканчивал подписывать стопку документов, что чуть ранее ему занес секретарь. Судя по обращению «Лёша» к своему племяннику, канцлер находился в хорошем расположении духа, что было большой редкостью в последнее время. Отсутствие верховной власти в Империи, проблемы с Африканским Эпицентром, предательство Вербицких, неудачная операция в имении Косолаповых…

Сложно пришлось в последнее время и канцлеру, и всей Имперской Канцелярии, но Михаил Федорович не зря ел свой хлеб, и как он шутил — «с кресла канцлера меня вынесут только вперед ногами». Он умел, любил, и с удовольствием практиковал интриги и сложные политические дела, в первую очередь — в интересах Империи, конечно, но при этом никогда не забывал о себе.

— Ну что, Лёша? Как твои дела? — канцлер, наконец-то закончил, и аккуратно закрутил колпачок на любимой перьевой ручке с золотым пером.

— Да всё хорошо… дядя, — настороженно сказал Алексей, всё еще ожидая подвоха.

— Молодец, с Галактионовым все правильно сделал! — по-отечески добро улыбнулся князь.

— Почему мы его не задержали? — скривился, как от зубной боли, Румянцев-младший.

— А за что? — удивленно посмотрел на него канцлер. — Мы же не беспредельщики, невиновного человека задерживать!

Алексей Антонович еле сдержал нервный смех. Кто-то, а командир Силового Крыла Канцелярии знал, что задержать, практически, любого человека в Империи для Имперской Канцелярии — как два пальца об асфальт! Канцлер валял откровенного дурака, значит, точно находился в приподнятом настроении.

— А как же история с Косолаповым? Там же мы хотели его не то, что задержать, но и уничтожить? — не отступал молодой граф.