Книга Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь, страница 266 – Эльхан Аскеров

— Всего вдосталь, друже. Разливай, – одобрительно кивнул Григорий, откладывая амуницию.

Быстро наполнив гостям кружки, парень присел к столу и, глотнув напитка, вопросительно покосился на напарника. Исходя из ему известного, пришли старшины не к нему, а к казаку. А значит, и разговор у них может быть не для лишних ушей. С другой стороны, это его дом и гнать хозяина из собственной хаты, по местным меркам, полный отстой. Не стали бы старшины так позориться, если только не решили избавиться от него совсем.

Старики, приложившись к кружкам, откусили по кусочку пирога и, прожевав его, дружно покосились на старейшину. Чуть кивнув, старик отодвинул кружку и, вздохнув, заговорил.

— Мы просить тебя пришли, Гриша. Сбегал бы ты в горы, глянул, все ли татары ушли иль есть ещё кто? Чего нам ждать-то?

— А чего вам ждать? – иронично хмыкнул казак. – У вас всё как было идёт. Это нам с ним воевать, – кивнул он на парня.

— Не ярись, Григорий, – вступил в разговор другой старшина. – И без того нам каждый станичник в лицо тычет, что мы всё тебе поперёк делаем. А мы просто люд сберечь желаем. Мало нас, друже. Очень мало. Приди степняки таким войском к нам, не выстоять станице. Сам знаешь.

— Теперь выстоит, – спокойно отозвался Григорий. – Вон, ему поклон, за тюфяк новый, да за то, что не стал знаний своих таить. Теперя мы тот тюфяк и заряжать быстрее можем и стрелять с него чаще. А коль денег найдёте ещё на один такой же, так мы любого ворога ещё за воротами упокоим.

— Два надобно, – тихо произнёс парень, мысленно прикидывая диспозицию.

— Объясни, сделай милость, – повернулся к нему Григорий.

— На каждый тракт по два тюфяка ставим и палим из них, по очереди. Пока один стреляет, второй заряжается. Таким макаром мы любого степняка в воротах держать станем, пока зелье не кончится.

— Слыхали? – повернулся казак к старшинам. – И кто из нас о таком знал?

— Никто, – замотали старшины бородами. – А ты откель знаешь? – дружно уставились они на парня.

— Учили меня, – вздохнул Беломир, чувствуя себя словно на минном поле.

— Ну, что учили, оно понятно. А кто учил, где? – не сдавались старики.

— А оно вам надо? – вдруг рассердился парень. – Я роду честно служу и стрелу громовую ношу не просто так. А что у меня прежде было, так то только моё. Вас не касаемо.

— А как прикажешь верить тебе, коль ничего про себя не сказываешь? – тут же нашёлся старейшина.

— Хочешь сказать, что я со степняками в сговоре? Иль решил, что я крестопоклонникам служу? – зашипел Беломир, глядя ему в глаза. – Иль тебе не ведомо, что громовую стрелу абы кому не дают, и что любой, кто её без пращура благословения наденет, и дня не проживёт?

— Уймись, друже, – тихо попросил Григорий, удерживая его за плечо. – А ты, старый, похоже, и вовсе уж ума лишился, коль такую напраслину на доброго воя возводишь. Гляди, как бы перед родом не пришлось за то ответ держать, – рыкнул он, окинув гостей злым взглядом.

— Нет тут напраслины, и ничего худого я о нём не думаю, – ушёл старейшина в глухой отказ. – Да только непонятно нам, откель ему в столь летах юных столь много известно? И оружье доброе делать умеет, и придумки всякие знает, и с тобой ходит, словно ему ночь не ночь. И что тут нам думать прикажешь?

— А то, что тебе не о нём, а о станице думать надобно. Вон, у вдов то и дело хлеб с лебедой, а вы и не чешетесь. Иль то не вам забота? Сказано, что боя касаемо, то наша с ним забота. Надо будет, казаков подымем, а нет, так и сами управимся. С вас только словом помощь потребна, да когда чего серьёзное затеем, как с тюфяками теми.