Онлайн книга «Нежданная кровь»
|
Стоявший у рогаток передний десяток воинов просто вынесло из сёдел. Крики боли, пронзительное конское ржание, команды на пределе голосовых связок, всё это смешалось в дикую какофонию звуков. Выжав с полминуты, Беломир снова вскинул руку, и расчёт второго орудия приготовился к стрельбе. Между тем первое орудие уже старательно заряжалось. Убедившись, что наводчик противника видит и орудие наведено, парень снова махнул рукой. За прошедшее время кони без всадников уже успели вломиться в кусты вдоль тракта, таким образом открыв для противника остальных воинов. Пушка грохнула, и какофония резко усилилась. Командир этой непонятной команды снова принялся вопить, и воины начали разворачивать коней. Но их было слишком много, чтобы выполнить заданный манёвр быстро. К тому же их лошади были сильно напуганы грохотом и запахом крови. Воспользовавшись моментом, Беломир вышел из кустов и, вскинув арбалет, снял ещё одного бойца. Увидев это, взялись за луки и казаки. На княжье воинство обрушился град из стрел. Бить в одоспешенного воина, просто в толпу, толку было мало, а вот попробовать дотянуться до него прицельно в такой сумятице было можно. Татарские луки тугие, так что прицельный выстрел у них был гораздо дальше, чем у обычных. В общем, к тому моменту, когда потрёпанная сотня смогла отойти от рогаток, стрелки сумели собрать серьёзную жатву. * * * Глядя на разложенные для захоронения тела, Беломир не мог отделаться от мысли, что всё не так. Не должно быть так, неправильно. Ведь и тут и там свои. Те, кого издревле называли славяне. А тут они должны убивать таких же, как они сами, людей только потому, что кому-то захотелось обратить все славянские племена в свою веру. Понятно, что это было необходимо для объединения земель, для сбора всех племён в один кулак, но приносить ради политики такие жертвы… Тряхнув головой, Беломир мрачно вздохнул и, развернувшись, отправился в станицу. Смотреть на трупы погибших не хотелось. Догнавший его Серко подстроился под шаг парня и, вздохнув, тихо спросил: — Тяжко, брате? — Тяжко, – не стал скрывать парень. – Плохо это. Всё понимаю. И что пришли они сюда не сговор торговый сговаривать, и что похолопить нас всех хотели. Знаю. А всё одно плохо. Как ни крути, это ведь наши люди. Русичи. — Верно сказал. Русичи. Да только к тому же ещё и отступники. От пращуров веры отступили. От могил родных отвернулись. Ладно, брате. Вижу, что тебе и без того тяжко. Давай не станем более о том рядиться. — Не ряжусь я с тобой, дядька, – вздохнул Беломир. – Думу свою сказываю. — Думу, говоришь, – помолчав, вздохнул казак в ответ. – Расскажу я тебе историю одну. Давно то было. Я тогда ещё семейным был. В веси малой с жёнкой жили. Своей церквы в той веси не было. В конце седмицы к подворью княжьему ходили, чтобы службу отстоять. А тут страда пришла, нужно было хлебушек с поля убрать, пока дожди не начались. Вот и не пошёл я в церкву. Раз не пошёл, второй, а на третий приезжают в весь холопы боевые, да с ними мытарь княжеский, и весь хлеб, что я вот этими руками собрать успел, и отобрали. А меня самого плетьми насмерть пороли. Да только не знали, твари, что характерника так просто не запорешь. Я как опамятовал, в лес ушёл да обернулся. Есть у нас особенность такая. Коль характерник раненый обернуться сумеет, не важно, с какого виду, то раны все враз заживут. |