Книга Дитя прибоя, страница 359 – Эльхан Аскеров

— А что, если я буду ныть и сопли по щекам размазывать, станет легче? – повернулся к нему Лёха. – Не думаю. Так чего себе и другим настроение портить? Пусть наши враги ноют и хнычут. Опасность нужно встречать с улыбкой. Или волчьим оскалом. Меня так учили.

— Хорошо учили, – одобрительно кивнул дракон. – Так нам поджигать степь или нет?

— Сначала машины подготовим, – подумав, ответил Лёха.

* * *

Суматоха следующих недель полностью захватила Лёху. С головой погрузившись в подготовку альтернативного варианта прорыва в степь, он так увлёкся, что совсем забыл про время и сон. В итоге, в очередной раз присев на какую-то железку, чтобы дать отдых гудящим ногам, парень так и уснул, прислонившись спиной к стене. Но сон этот был непростой. Едва его глаза закрылись, как перед внутренним взором возникло уже знакомое грязно-серое зеркало, из которого выглядывала образина Проклятого.

«Вот только этой рожи мне сейчас для полного счастья и не хватало», – подумал Лёха, мрачно рассматривая овал.

— Что ты решил, человек? – последовал вопрос.

— Ты это о чём? – тут же включил тумблер дурака Лёха.

— Человечишко! Ты забыл наш разговор? – загремел Проклятый.

— Не ори. И так голова болит, – огрызнулся Лёха. – Я помню, что ты мне предлагал и что я тебе ответил. Так зачем ты явился? Придумал, как доказать мне, что Даяна жива?

— Я не должен тебе ничего доказывать.

— А я не должен верить тебе на слово и соглашаться на твои предложения. Так зачем ты пришёл? – продолжал огрызаться Лёха, хотя поджилки у него тряслись, как струны у рояля во время рок-концерта.

— Я знаю, что ты снова что-то задумал. Запомни, если ты или твои дружки посмеете выбраться в степь, мои адепты сотрут вас с лица земли. И умирать вы будете очень долго.

— Я уже испугался. Это всё?

— Ты меня совсем не боишься, – озадаченно констатировал Проклятый.

— А чего тебя бояться? Будь у тебя достаточно сил, ты бы не разговаривал, а уже убил меня. Надоела твоя болтовня. Или говори по делу, или проваливай.

— Теперь я верю, что ты человек другого мира, – задумчиво протянул Проклятый. – Будь ты рождён в этом мире, всё было бы по-другому.

— Как именно? – не понял Лёха. Даже во сне усталость тормозила его способность быстро соображать.

— Будь ты из этого мира, то, едва увидев мою тень, уже ползал бы в луже собственной мочи, заливаясь слезами от страха. А ты смеешь говорить со мной так, словно торгуешься с очередным купцом.

— Ты прав. Мне действительно наплевать на тебя и на все остальные чудеса этого мира. Я тебя не боюсь. Ты убил мою женщину, а я в ответ уничтожу даже память о тебе. Сотру в порошок всех твоих адептов, сожгу все книги, в которых есть хотя бы намёк упоминания о тебе. А главное – взорву и засыплю солью все твои капища. Пройдёт немного времени, и о тебе забудут все. Ты останешься в своём узилище навечно. Один. Запертый и забытый.

— Что ты знаешь о вечности, червь?! – взревел Проклятый.

— Немного. Но этого достаточно, чтобы заставить тебя бояться самого этого слова.

— Твоя женщина ещё жива.

— Ты этого мне не доказал.

— Я не должен тебе ничего доказывать.

— Это я уже слышал.

— Мои адепты не подпустят тебя к капищу, – с угрозой добавил Проклятый.

— У меня достаточно пулемётов, чтобы уничтожить их всех.

— Ты не оставляешь мне выбора. Я не могу допустить, чтобы твои планы исполнились, – негромко произнёс Проклятый, и Лёха невольно насторожился.