Книга Дитя прибоя, страница 376 – Эльхан Аскеров

— Кусок лепёшки солью посыпать – и вся хитрость, – рассмеялся десятник. – Степняки их так к себе приучают.

— Я смотрю, ты про кочевников много знаешь.

— Десятник у меня опытный был. Сначала в следопытах ходил, потом на этой самой границе, – Анкутан ткнул пальцем в сторону империи, – вот таких же дикарей гонял. А когда до десятника дослужился, перевели в личное распоряжение Тихого барона. Всякую скверну в империи отыскивать и искоренять. Вот у него и учился. Много всякого человек знал и научить сумел. А потом уж я и сам многое повидал. Считай, всю империю от края до края прошёл.

— Надеюсь, не пешком, – усмехнулся Лёха.

— По-всякому бывало, – улыбнулся в ответ егерь. – Но вы обещали, лэр, рассказать мне правду. Зачем мы едем в степь?

— Да, пожалуй, пора, – разом растеряв шутливый тон, кивнул парень. – Помнишь историю с капищем, которое в столице нашли в башне магов?

— Конечно.

— Так вот. Где-то там, у косой скалы, есть главное капище Проклятого. Вот мы и едем его разрушать.

— Выходит, когда я сказал, что вы собираетесь с самим Проклятым драться, то случайно угадал? – растерянно спросил егерь.

— Меня чуть кондратий не хватил, когда я твои слова услышал. Столько седмиц прятались, чтобы тайну сохранить, и тут – вот так, в лоб… – усмехнулся Лёха.

— М-да, пора бы уже мне научиться языком не мести, – смущённо проворчал егерь, не обратив внимания на странное слово.

Из-за холма появилась пара бойцов, отправленных на разведку. Они призывно замахали руками и, заметив их жестикуляцию, Лёха подтолкнул десятника локтем и спросил:

— Они нас зовут или опять палить придётся?

— Зовут, – кивнул Анкутан и, подхватив карабин, рысью понёсся к своим подчинённым.

Вернувшись к колонне, Лёха, на всякий случай, приказал перезарядить пулемёты и приготовиться к отражению возможной атаки. Выяснив, в чём причина такой настороженности, Груд одобрительно кивнул и, усмехнувшись в бороду, сказал:

— Ничего там, кроме брошенного лагеря, не будет.

— Откуда такая уверенность? – не понял Лёха.

— С караванами по степи ходил, – пожал гном широченными плечами.

Их разговор прервал разведчик, прибежавший от десятника с докладом.

— Лэр, старшой велел передать, что в лагере много всякого добра брошено. Забрать бы надо.

— Что там ещё за добро? – проворчал Лёха.

— Пороха в мешках много. Патроны. В общем, всё, что в бою лишнее, там оставили, – коротко пояснил боец.

— Порох – это хорошо, – кивнул Груд, плотоядно потерев руки.

— Собираешься на ходу гранаты из него делать? – ухмыльнулся Лёха…

— Ты с гномами едешь или с кметами безрукими?! – неподдельно возмутился Груд.

— Извини, не подумал, – тут же включил заднюю передачу Лёха.

Если уж старательно называвший его на вы Груд вызверился и начал огрызаться, значит, он действительно перешёл черту. А гном, в свою очередь сообразив на кого наехал, смущенно потупился и, угрюмо посопев в бороду, тихо пробурчал:

— Простите, лэр. Я не должен был на вас орать.

— Всё в порядке, дружище. Это я дурака свалял, – отмахнулся Лёха и протянул ему руку.

Осторожно пожав протянутую ладонь, Груд разом повеселел и, развернувшись к машинам, проревел команду к выдвижению за холм. Не ожидавший такого вопля, Лёха в ужасе зажал ладонями уши. Гномы и раньше перекрикивались в его присутствии, но такого не было никогда. Изумлённо посмотрев на коренастого богатыря, Лёха покачал головой и, поковыряв пальцем в ухе, спросил: