Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 113 – Эльхан Аскеров

О том, что живет он в чужом доме, Елисей старался не вспоминать. Да, ему грешно было жаловаться, но о том, что он тут только постоялец, парень помнил всегда. Потому и старался не обрастать имуществом. Наоборот, старательно избавлялся от всего, что могло бы помешать ему быстро покинуть крепость.

Переделывал и продавал оружие. Носил вещи до первой дырки, пуская потом все на тряпки или ветошь для работы. Берег только инструмент и личное оружие. Пара его жеребцов сияла вычищенными шкурами и регулярно бывала вывожена и размята. В этом соседи его поддерживали. Что ни говори, а хороший конь в этом времени и друг, и соратник, и защитник. Так что, заплатив соседским пацанам по медной полушке, он нанял их регулярно смотреть за конями, освобождая себе время для работы.

Наталья, узнав, что он снова едет в город, принялась хлопотать на кухне, готовя ему в дорогу съестное. Не забыл Елисей и о сухарях с вялениной. Что ни говори, а в дороге бывает всякое, так что лучше быть готовым к долгому переходу в одиночестве. Места такой сухпай много не занимает, а пользу может принести огромную. Только на этот раз он добавил в свои припасы и сухой овечий сыр. Такой обычно горцы выделывают, но и казаки его ценили, беря с собой в походы.

Спустя три дня караван, поскрипывая осями и поднимая пыль, выкатился на дорогу и не спеша двинулся в сторону города. Выдвинувшись вперед, Елисей верхом изображал из себя головное охранение, старательно всматриваясь в следы на дороге и помня о своем приключении в прошлую поездку. Но все обошлось. Спустя двое суток неспешного аллюра они вкатились в Пятигорск и тут же свернули на боковую улицу, объезжая чистые кварталы по кругу.

На постой им предстояло встать в местных казармах. Елисей же, узнав, где будет квартировать караван, отправился к ювелирам. Ему не терпелось показать Изе новые придумки и заказать все необходимое для своих работ. К тому же он почему-то был уверен, что старый ювелир с удовольствием позволит ему остаться у них. Спустя полчаса он вошел в знакомую лавку и, проморгавшись после яркого солнца, с усмешкой спросил, разглядывая понурившегося здоровяка:

— Что, детинушка, не весел, что головушку повесил? Никак опять проштрафился?

* * *

— Вот оно как значит, – выслушав Изю, удивленно протянул Елисей. – А эти господа случайно с местными ростовщиками не связаны?

— Да кто ж его знает, – пожал Изя широченными плечами. – Да и ростовщиков у нас в городе всего двое.

— Не соплеменники твои, случаем? – на всякий случай уточнил парень.

— Выкресты, чтоб им неладно было, – скривился здоровяк.

— Понятно. Этих никто не любит, – понимающе кивнул Елисей. – Небось, со всех подряд процент вместе со шкурой дерут.

— Не то слово, – закивал Изя. – Не приведи бог связаться. Все потеряешь.

— А эти трое, значит, обещали все имущество сжечь, ежели вы платить не станете. Я так услышал?

— Угу. Да еще эдак все, с издевкой, посмеиваясь. А сами рукояти пистолетов поглаживают, что из карманов жилетных торчат, – мрачно добавил здоровяк. – Елисей, а дай мне пистолет свой, – вдруг попросил он.

— А ты что, стрелять умеешь? – машинально спросил парень, обдумывая ситуацию.

— Так ты научи, – тут же раздалось в ответ.

— Ох, Изя, ну не лезь ты не в свое дело, – покачал Елисей головой. – Думаешь, легко человека убить? Даже самого поганого. А против таких тебе выходить – это сразу панихиду заказывать. У них-то рука не дрогнет. И силушка твоя не поможет. В лучшем случае на каторгу загремишь. А про худший я и говорить не стану. Нет, приятель. Здесь хитрее надо.