Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 201 – Эльхан Аскеров

— А ты мне мое оружие давал? – иронично поинтересовался Елисей, помахивая пистолетом. – Не ты давал, не тебе и отбирать. А вообще, запомни, у казака оружие забрать только у мертвого можно. Или по приказу его командира. Вот найдешь моего, тогда и спросишь. А теперь показывай, куда идти.

— Так ведь оружие… – растерянно протянул урядник, но потом, махнув рукой, проворчал обиженно: – Хрен с ним. Хоть так. Да и то сказать, как у казака оружие отберешь без драки?

Стоявшие рядом с ним подчиненные, явно не испытывая большого желания сцепиться с шустрым казачком в бою, дружно закивали. В очередной раз вздохнув, урядник проворчал:

— За мной следуй. – И тяжело переваливаясь, зашагал куда-то в сторону чистых кварталов.

Вышедшие на улицу следом за ними Митрич и Изя быстро разошлись в разные стороны, выполнять поручения парня. Елисей же, шагая следом за полицией, проигрывал в голове сложившуюся ситуацию, с каждой минутой мрачнея все больше. Если урядник сказал правду и купец действительно в хороших отношениях с верхушкой города, то все может закончиться весьма плохо.

«Запахнет жареным, стану силой пробиваться и в крепость уйду. А оттуда в станицу вернусь, – прикидывал Елисей примерный план действий. – Сдаваться и садиться на нары я не собираюсь. Своих дел куча. Главное, купца того как следует приложить. Напугать. А дальше план война покажет».

С этой мыслью он поднялся на крыльцо широкого здания с колоннами и, быстро осмотревшись, зло усмехнулся. Разморенные от жары полицейские напоминали сонных мух. Эти вояки явно давно уже забыли, что такое серьезная драка. Парня провели на второй этаж и оставили в коридоре, под присмотром двух рядовых. Урядник, осторожно постучавшись в высокие, двустворчатые двери, протиснулся в приоткрывшуюся щель и надолго исчез. Елисей, пользуясь случаем, уселся на широкий подоконник и с интересом выглянул в окно.

— Ты это, казачок, слез бы, – осторожно попросил один из конвоиров.

— Были б тут стулья, я бы и не влезал. А так в ногах правды нет, – равнодушно отмахнулся Елисей, даже не оглядываясь.

Ему достаточно было их отражений в стекле. Спустя минут десять урядник все так же просочился обратно в коридор и, неодобрительно покосившись на парня, велел:

— Туда его ведите. У дверей останетесь, и глаз с него не спускайте. Как за оружие возьмется, приказано стрелять сразу.

— Ну, значит, они первыми и умрут, – фыркнул Елисей, одним плавным движением соскальзывая с подоконника и оказываясь рядом с толстяком. – Я вам не карманник тупой. Мне и четырнадцати не исполнилось, когда я с горцами резаться начал. Так что молитесь, чтобы начальство ваше меня из себя не вывело. Все там останетесь.

— От ведь бешеный, прости господи, – испуганно перекрестился один из рядовых.

— Ты это, парень. Лучше б не хорохорился, а повинился. Глядишь, полицмейстер и не станет лютовать шибко, – растерянно посоветовал урядник.

— Ну, пусть попробует, – прошипел Елисей и, молниеносным движением выхватив кинжал, лихо провернул его в пальцах, едва не обрезав толстяку нос. Потом таким же точным движением он вернул кинжал в ножны и, подойдя к дверям, резко распахнул их на всю ширину.

Войдя в приемную, он вопросительно посмотрел на удивленно замершего за столом секретаря чиновника, мужчину лет тридцати пяти, и, сложив руки на груди, громко спросил: