Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 309 – Эльхан Аскеров

Увлекшись, парень забыл, что местное население живет, соблюдая все религиозные правила, поэтому посты в крепости соблюдались регулярно. Но пост и жесткие тренировки не вязались, и Елисей, плюнув на все условности, своим волевым решением велел бабке готовить все блюда с мясом. Услышав подобное, Радмила его едва клюкой не отходила, но потом, выслушав его, только удивленно проворчала:

— Хоть и не по-божески, а, похоже, знаешь, о чем говоришь. А все одно неправильно это. А ежели наш поп узнает, так и анафеме предать может.

— Я этому патлатому за такое лично язык вырежу, – зарычал Елисей, окончательно выйдя из себя.

— Господь с тобой, Елисей, ты чего взбесился?! – изумленно пролепетала бабка. – Да приготовлю я вам все, как скажешь. Нашел беду, – отмахнулась она, явно пытаясь успокоить парня.

— Прости, бабушка, – взяв себя в руки, повинился Елисей. – Просто надоело мне на него оглядываться. Я тут пытаюсь серьезное дело сладить, а этот долгогривый только и делает, что мне палки в колеса вставляет.

— Уймись, Елисей. О человеке, церковным саном наделенном, говоришь, – попыталась урезонить его Радмила, но парня уже понесло.

— Сан, это еще не защита от глупости, – в последний момент успев переиначить пословицу из своего прошлого, ответил Елисей. – Надоел, пьянь.

— Прости его, Господи, – быстро перекрестилась бабка.

Их спор оборвал дед Святослав. Без стука вой дя в дом, старик окинул обоих внимательным, быстрым взглядом и, вздохнув, спросил, тяжело опускаясь на лавку:

— Чего буянишь, парень?

— Да так, не сдержался, – смутился Елисей, окончательно беря себя в руки.

— Сказали мне, что ты мальчишек учить взялся. И учишь их всему, что сам выучил. Так ли?

— Так, дедушка, – не стал отрицать очевидного Елисей.

— Добре. И к чему это? – вдруг задал старик неожиданный вопрос.

— А кто их еще обучит? – чуть подумав, осторожно поинтересовался парень. – Да и что из них в приюте вырастет? Родичей-то нет.

— Так-то оно так, – кивнул Святослав. – Но что из них ты вырастить хочешь?

— Пластунов, – скупо улыбнувшись, честно ответил парень. – Наших пластунов. Настоящих. Которым и громовую стрелу не стыдно вручить будет. Ребятишки-то из настоящих родов. Казачьих.

— Тоже верно, – помолчав, вздохнул дед. – Доброе ты дело задумал, казак. А вот потянешь ли? Непростое это дело, Елисей, доброго воя воспитать.

— Знаю, – кивнул Елисей. – Но ведь и я не один. Вон, и вы тут, и круг казачий есть, да и бабушка Радмила подсобит.

— Да уж, она подсобит, – хмыкнул Святослав.

— А ты чего это на меня напраслину возводишь?! – тут же возмутилась бабка.

— Не голоси, – отмахнулся старик. – Тут дело серьезное.

— Так может, квасу подать или самовар вздуть? – тут же сменила тон Радмила.

Елисея всегда удивляло это умение местных женщин моментально переходить от шумного выяснения отношений к спокойной прозе жизни. Вот и сейчас бабка, только что готовая ринуться в атаку, разом сменила гнев на милость, готовая проявить всю свою хозяйскую смекалку.

— Лучше самовар, – чуть подумав, кивнул старик.

— Сей момент поставлю, – кивнула бабка и, поднявшись, поспешила на кухню.

— Ты это, Елисей, дело у меня к тебе, – проводив ее взглядом, негромко заговорил Святослав. – Мы тут с казаками подумали. Прав ты был. Нужен тебе свой дом. Нужен. Но не простой. А такой, чтобы в нем и жить, и тебе работать, и выученикам твоим учиться можно было.