Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 384 – Эльхан Аскеров

— Правда, – коротко кивнул Елисей.

— Добре, – вздохнув, кивнул подъесаул. – Раз уж так все оно сложилось, то пусть будет, как будет. Место вам под стоянку выделим рядом с полусотней. Как ни крути, а атаман своим приказом велел, что пластуны твои мне подчинены. Ты сам-то с нами? – уточнил он у Елисея.

— Нет. У меня свой приказ, – мрачно качнул Елисей головой. – В школу новых рекрутов набирать.

— А кто ж тогда за старшего у них будет? – не понял подъесаул.

— Вот он, Андрей, – хлопнул парень по плечу самого старшего подростка. – А помощником у него Мишка. Не смотри, что годами невелик. Дело свое паренек добре знает.

— Я смотрю, у тебя все как в хорошем отряде устроено, – одобрительно кивнул хорунжий.

— А это и есть отряд, – твердо ответил Елисей, глядя ему в глаза. – И потому приказы им должен отдавать кто-то один. Тот, с кого потом и спрос будет. Раз уж приписали выучеников к полусотне твоей, то и отвечать за них ты будешь, – не громко, но так, что притихли даже кони, ответил Елисей. – И учти, подъесаул. Мне за тебя атаман ручательство давал. За каждого из этих мальчишек я с тебя спрашивать стану. Так что, прежде чем приказ им отдать, трижды подумай.

— Уймись, казак, – выступив вперед, так же твердо ответил хорунжий. – Седых – подъесаул толковый и за людей своих душой болеет. Так что не изволь беспокоиться. Дурного не прикажет. А в остальном, думаю, твои волчата и сами справятся.

— Прости, не знаю, как величать тебя, хорунжий, – чуть улыбнулся Елисей.

— Нагайкин, Демьян Степанович.

— А Ефим Степанович Нагайкин не родственник тебе? – удивился Елисей.

— Брат единокровный. Младшенький, – обрадованно кивнул Демьян.

— Знакомы мы с ним, – кивнул парень. – И кунака его Ар-слана знаю.

— Погоди, так это ты Гюльназ спас? – вскинулся казак.

— Было дело, – усмехнулся Елисей.

— От, значит, как, – растерянно протянул подъесаул. – Ну, раз уж сложилось так, Демьян Степанович, то тебе в походе с ними и придется дело иметь. Вон, мальчишки даже смотреть на тебя другим взглядом стали, – тут же нашелся он.

— Добре, – усмехнулся хорунжий. – Выучка у волчат непростая, ну да, думаю, не поссоримся.

— Обычаи казацкие в школе чтутся свято, – твердо ответил Елисей. – Сам видишь, без спросу и слова не вымолвят. А рубке верховой их сам Святослав учил. Он за небрежение традициями, сам понимаешь, может и башку снести.

Про старика Елисей ввернул не просто так. Услышав имя, хорунжий жестом отозвал парня в сторону и, встав так, чтобы со стороны было не рассмотреть, расстегнув ворот рубахи, молча вынул из-за пазухи громовую стрелу. Чуть кивнув, Елисей показал ему свою и, кивнув на своих ребят, тихо добавил:

— Христом богом молю, Демьян Степаныч, присмотри за ребятишками. Молоды еще. Кровь кипит. Как бы глупостей не наделали сгоряча.

— Присмотрю, – застегиваясь, решительно пообещал казак. – Решил их к Громовержцу привести?

— То как бог даст, – вздохнул Елисей. – Главное, чтобы в мясорубке той выжили.

— Присмотрю, слово даю, – помолчав, решительно кивнул хорунжий. – Но и ты пообещай. Ежели даст Господь вернуться, примешь сына моего в школу свою.

— Школа моя в крепости. И коли будет на то желание сына и матери его дозволение, пусть приезжает, – склонил Елисей голову. – А что до того, вернешься или нет, так все в руках божьих. Сына приму. Как бы там оно ни случилось.