Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 100 – Эльхан Аскеров

Десятник, благодарно кивнув парню, забрал у казака ружье и, внимательно осмотрев его, недоуменно хмыкнул. Потом, отдав оружие новому владельцу, подъехал к Елисею и, понизив голос, прямо спросил:

— Что с ним не так? Прохор верно сказал, обычное ружье. Видал я и лучше, но и хуже тоже доводилось не раз в руках держать.

— Ну, в чем его беда, я уже рассказал, – пожал Елисей плечами. – А чтобы понятнее было, вот, сравни, – он снял с плеча карабин и протянул его десятнику.

— Так это у тебя штуцер, – ахнул казак, едва взяв оружие в руки.

— Он самый, – кивнул Елисей. – Да ты на нарезы, ты на сталь смотри.

— Да уж, сталь знатная, – восхищенно цыкнул казак. – Дорого платил?

— Трофеем взял, – усмехнулся Елисей. – Он с длинным стволом был, да только прежний хозяин пороху пересыпал, ствол у конца и треснул. Пришлось обрезать. Но верхом, да в лесу, так даже сподручнее. Оборотистее.

— А затвор такой откуда? – поинтересовался десятник, осторожно поворачивая стебель затвора.

— Я такой у винтовки Бердана видел. Вот с друзьями и сделали такой же.

— Что, сами? – снова ахнул казак.

— У нас в Пятигорске артель оружейная своя. Винтовки да револьверы делаем. Я парня твоего туда и хотел отправить. Дал бы записку к мастеру, он ему бы и цену меньшую сказал. Да видать, у него с деньгами совсем плохо.

— Семь девок на выданье, – фыркнул десятник.

— Да уж, это как в прорву, – поддержал его Елисей, вспомнив, сколько денег сам тратит на девочек.

— Вот-вот, я и говорю, ему из походов с такими делами не вылезать, чтобы хоть как-то их обуть-одеть, – вздохнул десятник, возвращая штуцер. – А ежели всерьез, дорого у вашей артели оружие встает?

— Говорю же, смотря что брать. Но стволы у нас не хуже этого. Да и делаем мы оружие только вот такое, – он снова тряхнул плечом и, достав револьвер, показал его казаку, – и вот такое. Старые ружья и пистолеты не делаем. Смысла нет. Скоро все такое вот пользовать станут. Вот и думай, дорого это или в самый раз.

— Тоже верно, – задумчиво кивнул казак.

* * *

До крепости Елисей добрался за сутки. Едва расставшись с Морозовым в Пятигорске, он заскочил в мастерскую к Митричу и, рассказав ему о казачьем десятке, отправился к Изе. Тут тоже все было спокойно. Ювелир с головой ушел в работу, создавая из отданных ему украшений очередные шедевры. Именно так Елисей назвал новый комплект из ожерелья, серег и кольца, которые Изя с потаенной гордостью показал ему.

Восхищенно покачав головой, парень только молча, развел руками, всем своим видом показывая, что у него слов нет. Польщенный мастер покраснел, словно девица, и, аккуратно убрав новинку, с заговорщицким видом осторожно отпер ящик соседнего стола. Достав из него что-то накрытое черным бархатом, Изя выложил предмет на стол и, приложив палец к губам, еле слышно сказал:

— Ты ничего не знаешь. Это деда стол. Смотри, заказ твой будет, – сообщил он, осторожно откидывая бархат.

Разглядев лежащий на подставке браслет, Елисей невольно ахнул. Такой тонкой, ажурной работы он не видел ни раньше, ни в этой жизни. Тонкие, чуть толще паутинки золотые нити переплетались, превращаясь в великолепное кружево, окружающее три сапфира. Вокруг камней сверкающей россыпью переливались крошечные бриллианты.

— Такую красоту и в руки страшно брать, – просипел Елисей осевшим голосом, не веря собственным глазам. Браслет и вправду был великолепен. Ничего подобного парню видеть еще не приходилось.