Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 233 – Эльхан Аскеров

— Шо, опять? – голосом волка из мультика спросил Елисей, мысленно про себя посмеиваясь.

Помня, что сам граф, хоть и будучи офицером, особой смелостью не блистал, первыми парень вырубил его подручных. Слугу и кучера. И только третий удар нагайкой пришелся по самому графу. Так что, хоть и быстро все случилось, но кое-что рассмотреть он успел. Отсюда и такой дикий испуг. Что такое плен у горцев, он на своей шкуре испытал, и повторения не желал ни в коем случае.

Полковник, усмехнувшись на высказывание парня, качнул головой и, глотнув чаю, сменил тему:

— Одежда тебе когда готова будет?

— Сегодня отдать обещали, – вздохнул парень.

— Вот и прекрасно. Прием через два дня. Сегодня же сходи, примерь и убедись, что все сидит, как положено. И Христом Богом тебя прошу, Елисей, давай без твоих шуточек. Поверь, дело весьма серьезное. Не дразни гусей отношением к дворянству. Знаю, что тебе плевать на них, но на приеме постарайся удержаться. Потом я сам тебе помогу кое-кому уши надрать. Но на приеме никаких эксцессов допущено быть не должно. Уговор?

— Так я вроде никогда ничего подобного себе не позволял, – насторожился Елисей.

Тон, которым все это было высказано, двойного толкования не допускал. Похоже, каша заварилась действительно крутая. Впрочем, при аресте человека подобного статуса по-иному и быть не может. Что ни говори, а граф изменник, это всегда серьезно. Удивленно разглядывая полковника, Елисей пытался понять, что вообще происходит. Если он так не уверен в нем, зачем тащит на прием? А если там затевается что-то неприятное, почему не хочет предупредить? Или это и есть предупреждение? Тогда о чем именно оно?

Тем временем Тимофеев, допив чай, отодвинул блюдце и, вздохнув, устало добавил:

— Да не сверли ты меня взглядом. Сам еще толком ничего не знаю, но после доклада о деле от его высокопревосходительства услышал фразу, что иногда, в особых случаях, он может закрыть глаза на случившуюся дуэль. Вот и подумал, что это было предупреждение для тебя.

— Может, и так, – задумчиво протянул парень, вспоминая ту короткую беседу с генерал-губернатором в саду.

— Ладно. Пойду, сосну пару часов. Вечером опять за бумаги, – тяжело вздохнул полковник и, поднявшись, вышел.

Проводив его взглядом, Елисей, поблагодарил слугу, прибиравшего со стола, и, прихватив в прихожей папаху, отправился в ателье. Или, как тут говорили, швейню. Пожилой мастер, соплеменник Изи, едва завидев парня, изобразил радостную улыбку и, отложив какую-то выкройку, принялся нахваливать свою работу, попутно жалуясь на срочность заказа и прочие сложности. Кивая в такт его словам, Елисей с интересом осмотрел черкеску, что была надета на манекен, и не найдя в ней изъянов, спросил, поворачиваясь к мастеру:

— Я могу ее примерить?

— Само собой, ваша светлость. Само собой, – засуетился портной.

Пройдя в кабинку, парень быстро переоделся и, затянув на талии наборный пояс, вышел в зал, к зеркалу. Большое ростовое стекло в роскошной резной ореховой раме отразило крепкого, жилистого, выше среднего роста молодого парня. Еще не мужчину, но уже начавшего матереть юношу. Новенькая черкеска с погонами есаула сидела словно влитая. Газыри были расположены ровно, по ниточке. Серебра мастер на этот заказ не пожалел.

Новые штаны и сапоги были уже куплены. Рубашку белого шелка мастер тоже успел закончить. Платил за все это роскошество полковник Тимофеев из казны своей службы. Зачем он все это затеял и почему пошел на эти траты, Елисей так и не понял. На взгляд парня, было гораздо проще дать ему время съездить в крепость. Но что сделано, то сделано. Хотя, если вспомнить историю с захватом графа, то такая спешка становилась вполне объяснимой.