Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 342 – Эльхан Аскеров

— Позвольте поинтересоваться, Елена Всеславовна, а что за причина столь резкого решения спора? – не сдержав любопытства, спросил Елисей.

— Баронесса фон Штойц осмелилась заявить в салоне у мадам Лопухиной, что я меняю любовников, словно перчатки. А самое главное, что я смею уводить мужчин у замужних дам.

— Не сомневаюсь, что это не так, – деликатно попытался свернуть тему парень, но графиню, похоже, уже понесло.

— Я, конечно, не монашка, судари мои, но подобного поношения ничем не заслужила и терпеть его не собираюсь. А раз уж мужа моего Господь прибрал, значит, спросить за свою честь должна сама.

Эти слова графиня произнесла, гордо вскинув подбородок, и, не дожидаясь ответа, нетерпеливо огляделась.

— Ну, и где она? – произнесла женщина, нетерпеливо притоптывая ногой.

Приехала графиня на поединок в изящной амазонке, позволявшей ей свободно двигаться и чувствовать себя вполне уверенно. Глядя на ее раскрасневшееся лицо и порывистые, быстрые движения, Елисей в очередной раз убедился, что был прав в своих выкладках. Похоже, эта женщина действительно была адреналинозависимой. На пустырь выехали еще две кареты, и графиня, презрительно фыркнув, объявила, повернувшись к своим секундантам:

— Явилась. Надеюсь, она не опоздала?

В голосе ее явно звучал определенный подтекст, и Елисей, не удержавшись, вопросительно покосился на князя Мышкина. Сообразив, чего от него ждут, князь достал из жилетного кармана часы и, откинув крышку, коротко кивнул:

— Успели. До назначенного времени еще три минуты.

В ответ раздалась очередная порция возмущенного фырканья. Сообразив, что в таком состоянии графиня способна натворить бед, Елисей аккуратно взял ее под локоток и, слегка наклонившись к плечу женщины, тихо спросил:

— Елена Всеславовна, помните, вы просили у меня совета, как вести себя во время дуэли?

— Конечно, – тут же подобралась она.

— Так вот, сердечно вас прошу. Успокойтесь. Возьмите себя в руки. Иначе все может кончиться очень плохо. Вы не владеете собой.

— Но она…

— Молчать, – прошипел Елисей так, что женщина поперхнулась на полуслове. – Или ты, коза дикая, уймешься, или я тебя нагайкой поперек тыла перетяну так, что неделю стоя есть будешь. Уймись, сказал. На руки свои посмотри, – приказал он, пользуясь замешательством графини.

Та растерянно опустила взгляд на свои подрагивающие от волнения пальцы и, судорожно вздохнув, прикрыла глаза. Потом, сжав кисти в небольшие, но крепкие кулачки, замерла, явно следуя доброму совету. Спустя пару минут она снова вздохнула и, повернувшись к парню, растерянно произнесла:

— Однако и средства у вас, князь. Словно ледяной водой окатили.

— На то и расчет, – пожал Елисей плечами. – Но ежели от сердца, то мой вам совет, зажмите свой норов в кулак и деритесь, раз уж решили за свою честь стоять. А визжать да ногами топать после дома станете. Сейчас вам нужно помнить только одно. Выстрел только один, и вы не можете промахнуться. Запомнили?

— Да, – чуть помолчав, решительно кивнула женщина.

— От и добре, – усмехнулся Елисей, отпуская ее локоть.

Но не успел он сделать и двух шагов к выехавшей на середину выбранного места дуэли коляски, как она остановила его очередным вопросом:

— Князь, а про нагайку вы, надеюсь, пошутили?

— Нет, – повернулся к ней парень. – Ради дела выпорол бы за милую душу.