Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 349 – Эльхан Аскеров

— Дома надо было показывать, а не таинственность разводить, – фыркнул Елисей.

— Я не знал, как ты отнесешься, – смутился княжич.

— Ты совсем дурной? – удивленно поинтересовался Елисей. – Запомни, братишка, я всегда на твоей стороне буду. Тем более в таком деле. Так что не бери дурного в голову и тяжелого в руки.

— Да ну тебя, – рассмеялся Ильико.

Возникшая вдруг напряженность между ними рассеялась. Княжич снова стал все тем же добродушным, азартным и прямым горцем с душой нараспашку.

— Так, на чем я остановился? – попытался продолжить Елисей, дав ему отсмеяться.

— Велел сопли не жевать, – хихикнул Ильико.

— Во-во. Смотри папаше в глаза. Стесняться тебе нечего. Род у тебя не менее древний, чем у них. Если не древнее. И намерения твои самые честные. К тому же за приданым ты не гонишься. Слава богу, князья Буачидзе никогда не бедствовали. Так что заходишь и докладываешь, что дочка его тебе давно люба, и ты имеешь честь просить у него ее руки. Все понял?

— Понять я давно все понял. Вот только как все это произнести, – тяжело вздохнул Ильико.

— Надо, брат. Надо, – понимающе кивнул Елисей. – Думаешь, мне легче было, когда я у отца руку Нино просил? Поверь, еще тяжелее.

— Ну и дурак, – злорадно отозвался княжич. – Ты отцу сразу понравился, и то, что Нино в тебя влюбилась, он сразу понял. Да еще и дядя Котэ масла в огонь подливал, требуя, чтобы отец сам с тобой поговорил. Видел, что сестра по тебе сохнет. А ты все подвиги совершал, по всему Кавказу носясь.

— Без тех подвигов я бы тут с тобой не стоял. Так что, что ни делается, все к лучшему, – наставительно хмыкнул Елисей.

— Тоже верно.

— Ну что, успокоился?

— Вроде.

— Тогда пошли папашу искать. Имей в виду, я его в лицо не знаю. А заодно и остальных посмотрим. Из тех, кто нам с тобой интересен, – напомнил Елисей главную причину их прихода на прием.

Вспомнив, что от него требуется, Ильико быстро осмотрелся и, кивнув, первым шагнул в толпу. Двигаясь рядом с ним, Елисей отслеживал всех окружающих так, словно и вправду находился в стане врага. Они совершили круг по залу и начали второй, когда Ильико резко остановился и, ухватив парня за рукав, еле слышно прошептал:

— Слева от меня, мужчина средних лет. Русые с сединой волосы, орден Святой Анны на шее. Он третий в списке.

— Ага, вижу, – кивнул Елисей, бросив быстрый взгляд на означенного господина. – Пошли дальше. И не пялься на него, словно баран на новые ворота, – поддел он родича, отвлекая его от тяжелых мыслей.

Судя по состоянию княжича, тот уже успел как следует накрутить себя и несколько раз пережить отказ в столь важном для себя вопросе. Оттащив Ильико подальше, он подвел его ко входу в зал и, задвинув в угол, тихо посоветовал:

— Ильико, или ты себя в руки возьми, или домой поезжай. В таком состоянии ты не то что предложение, ты не сможешь спросить, как до клозета добраться. Соберись. Ты же боевой офицер. Ты князь Буачидзе, шени деда^[5].

— Ты… – тут же вскинулся Ильико, услышав такое ругательство, но тут же взяв себя в руки, снова вздохнул. – Ты прав. Прости.

— Бог простит, братишка, – хлопнул его Елисей по плечу. – Просто помни, что тебе стыдиться нечего, вот и все. Еще раз повторю. Мошной ты с графом запросто потягаться можешь, а древностью рода тем более.