Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 382 – Эльхан Аскеров

— Видел девушку, или тебе вместо пальцев одни культи оставить?

— Не было ее тут, богом клянусь! – завопил мужичок в полный голос.

— Подпол где? – уточнил Елисей.

— Здесь, со мной рядом.

— А потайной? – не унимался парень.

— Там, на складе. Да нет ее там. Крест целовать стану, – снова завопил мужичок, когда Елисей случайно чуть сильнее прижал лезвие к его пальцам.

— Ефим, проверь, – скомандовал парень, не отпуская продавца.

Бывший егерь тенью скользнул за прилавок и, быстро проверив все подвалы, вернулся обратно, отрицательно качнув головой.

— Пусто, – коротко выдохнул он.

— Говорил же, не было ее здесь, – закряхтел мужичок, когда парень чуть усилил нажим коленом на шею.

— Твой счастье, почтенный, – зло усмехнулся парень, отпуская его шею и резким ударом опуская рукоять кинжала на его затылок.

— Зачем? – не понял Ефим.

— Да мало ли какая дурь ему на ум взбредет. Не убивать же дурака, – отмахнулся Елисей, направляясь к дверям.

— А ты злой в драке, княже, – одобрительно хмыкнул бывший егерь.

— Это ты еще меня злым не видел, – фыркнул Елисей и, выйдя на улицу, уточнил: – Куда теперь?

— За мной ступай, – послышалось в ответ, и Ефим ловко нырнул в какой-то переулок.

Как оказалось, мелких лавок, в которых торговали краденым и ворованным, в центре столицы было не так и мало. За два часа напарники обошли большую часть из них, когда Елисей, после очередного обыска выйдя на улицу, задумчиво огляделся.

— Ты чего? – насторожился Ефим.

— Что-то мы не так делаем, – мрачно проворчал Елисей, оглядываясь. – Сколько отсюда до княжеского дома быстрым шагом идти?

— Ежели пешком, не меньше часу, – что-то прикинув, ответил Ефим.

— Пешком, – решительно кивнул парень. – Вот смотри. Девчонка из дому сбежала ранним утром. Лавки еще закрыты были. Знала, что придут будить и дома не застанут. Записку оставила. Завтрак у них часов в девять должен быть. Выходит, надо искать лавку недалеко от дома. Путь туда, путь обратно, да еще на месте осмотреться да поторговаться.

— Ага, – сообразил Ефим. – В той стороне не более трех лавок таких есть. И вот одна мне особо не нравится.

— А что там не так? – подобрался Елисей.

— Ворованным чуть не открыто торгуют. И то сказать, лавка та банде местной принадлежит. Управляющим там бывший вор. Хромой. Но руки ловкие. Так что имей в виду.

— Учту, – коротко кивнул Елисей. – А как так получилось, что вор, и в лавке заправляет. Им же вроде сие невместно.

— Старый уже, – скривился Ефим. – Руки ловкие, а ноги еле ходят. Вот ему на кормление ту лавку и отдали. Он ворованное и продает.

— Ну, тоже выход, – задумчиво хмыкнул Елисей. – Добре, пошли туда.

— Только это, княже. Там так просто уже не получится. Трое там навроде грузчиков все время крутятся, да еще, ежели свистнут, десяток сразу набежит, – честно предупредил Ефим.

— Им же хуже, – хищно усмехнулся парень, погладив ладонью рукоять пистолета.

Будучи в черкеске с погонами, он открыто носил на поясе прямой кинжал и кобуру с пистолетом. Черкеска была, можно сказать, форменной одеждой, и потому ни у кого из городовых даже мысли не возникало спросить, почему он при оружии. А кинжал вообще считался частью одежды. Так что с этой стороны парень был прикрыт на все сто. А уж разыскивая дочку главного контрразведчика, он вообще мог забыть о таком понятии, как закон. Князь Тарханов никому не позволил бы вмешаться в это дело. Дочь ему была дороже всех банд города, вместе взятых.