Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 57 – Эльхан Аскеров

— Ловко, – оценил схрон Елисей. – Сами делали или нанимали кого?

В ответ послышалось только злобное сопение. Распахнув дверцу, парень внимательно осмотрел проем на предмет ловушек и, убедившись, что ничего подобного тут нет, принялся изучать замок. Как оказалось, все было просто, как мычание. К концу гвоздя, в котором было просверлено отверстие, была протянута проволока, которая и поднимала самый обычный крючок. Вся хитрость заключалась в петле, на которую он опускался.

Убедившись, что никаких сюрпризов тут нет, Елисей вернулся к мужику и, перетащив его в дальний угол подвала, тихо произнес, доставая кинжал:

— Легкую смерть ты заслужил. Уж прости, но живым я тебя оставить не могу.

Клинок бебута с еле слышным хрустом пробил плоть и вонзился в грудину, разрубая сердце. Дернувшись, мужик вытянулся всем телом, после чего медленно обмяк. Закрыв ему пальцами глаза, Елисей тщательно отер клинок и, убрав его в ножны, занялся делом. Бандитский схрон оказался чем-то вроде сокровищницы. Тут было все, что имело хоть какую-то ценность. И серебро в монетах, и шкатулка с золотыми червонцами, и серебряная же посуда, и пачки ассигнаций в уже знакомом парню саквояже.

Внимательно осмотревшись, Елисей задумчиво почесал в затылке и, приметив в углу какой-то мешок, недолго думая вытряхнул его содержимое на пол. Это оказались связки выделанных шкурок.

— Прости, земноводное, но все я не унесу, – проворчал парень, с сожалением рассматривая роскошные меха.

Не удержавшись, он сунул связку соболей обратно в мешок и уже на них уложил полдюжины тяжелых кожаных мешочков с серебром. Сверху легла шкатулка с червонцами. Завязав горловину мешка, Елисей огляделся и, чуть подумав, ссыпал все серебряные ложки, вилки, ножи в саквояж с ассигнациями. Вот теперь можно было уходить. Он уже шагнул к выходу, когда взгляд парня уперся в небольшой сундучок, стоявший в углу, слева от двери. Откинув крышку, Елисей тихо присвистнул.

— А вот это я точно оставить не смогу, – тихо проворчал он и, захлопнув крышку, просунул в проушину первую попавшуюся под руку железку.

Сундучок был полон драгоценных камней и украшений с ними.

— Блин, пещера Али-бабы, – проворчал Елисей, оглядываясь. – Тут телега нужна, чтобы разом все вывезти. Похоже, они не только в городе, но и на дорогах разбойничали. И не один год подряд. Твою же мать, это сколько они народу загубили, чтобы столько собрать?!

Фраза про телегу прозвучала не просто так. В одном из углов схрона были стопкой сложены рулоны роскошного персидского шелка. Удрученно вздохнув, парень выбрался из подвала и, погасив свечку, направился к выходу. Спустя полтора часа усталый, взмыленный, но довольный, он сложил груз в своей комнате и, убедившись, что его отлучки никто не заметил, завалился спать.

Всю снятую с себя одежду он упаковал в мешок с грязными вещами, планируя устроить в крепости большую стирку. Только специально сделанные из мешковины нарукавники отправились в еще тлеющую печь летней кухни. Кровь на них отстирывать было бесполезно. За новый груз он не волновался. Все последние дни он готовился к отъезду, постоянно посещая базар и закупая гостинцы для своих домашних.

Казаки, глядя на такую его домовитость и хозяйственность, только одобрительно крякали и старательно помогали упаковывать все так, чтобы купленное перенесло дорогу без ущерба. Так что еще пару мешков при таком количестве поклажи никто и не заметит. Проснулся Елисей по привычке, с первыми лучами солнца. От души зевнув и потянувшись, парень с минуту понежился в постели и, поднявшись, отправился умываться.