Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 89 – Эльхан Аскеров

Слушая его, Котэ только согласно кивал. Потом, чуть улыбнувшись, хитро прищурился и, понизив голос, негромко сообщил:

— Нино часто тебя вспоминает. Понравилось ей, как ты на гитаре играешь.

— Ой, Котэ батоно, не смеши, – усмехнулся Елисей. – Она – князя дочка, а я казак. Одно название, что дворянин. Казаком родился, казаком и помру. Не такой зять Дато нужен.

— Плохо ты Дато знаешь, дорогой, – загадочно усмехнулся Котэ. – Если Нино захочет, он для нее луну с неба достанет. После того, что с мальчиком случилось, он с дочки пыль сдувать готов.

— Вот-вот. Потому и не согласится, – кивнул Елисей.

— Ай, дорогой, не о том ты думаешь, – решительно отмахнулся Котэ. – Ты лучше скажи, когда про учителя знать будешь?

— Обещал завтра ответ дать, – развел Елисей руками.

Женщины позвали их к столу, и разговор увял сам собой.

Утром следующего дня мальчишки начали тренировки по уже обычному расписанию, когда во двор вошел Опонас и, оглядевшись, прямым ходом направился к парню. Его старая, аккуратно заштопанная черкеска была вычищена, а папаху казак надел новую. Эти перемены Елисей отметил про себя сразу, едва фигура старого лошадника показалась в воротах.

— Ты скажи, – вместо приветствия начал казак, – тебе тот княжич для дела нужен, или ты выгоду свою блюдешь?

— Нет мне в том деле ни выгоды, ни дела. Отец его, человек добрый, потому и помочь хочу, – ответил Елисей, спокойно выдерживая его испытующий взгляд.

— Угу. Добре. Поедем, – помолчав, коротко кивнул старик. – Только уговор. Ежели со мной там случится чего, ты тело мое сюда хоронить привезешь. Тут всю жизнь прожил, тут и лежать хочу, – жестко выдвинул условия казак.

— Сделаю, дядька Опонас. Слово даю, – решительно кивнул Елисей.

— Загодя скажешь, когда к дороге готовым быть, – буркнул старик, коротко кивнув в ответ.

Проводив его взглядом, Елисей тяжело вздохнул и, почесав в затылке, принялся вспоминать, кто из семьи у Опонаса остался. Как оказалось, кроме сына и двух замужних дочерей, другой родни у него нет. Да и те подались из крепости в места, где жизнь поспокойнее. В крепости старик жил бобылем, предпочитая общество лошадей общению с людьми.

— Что же вы, пни старые, все про костлявую вспоминаете-то? – возмущенно выдохнул Елисей, глядя ему вслед.

Собрав десятников, он принялся ставить им задачи на время своего отсутствия. Услышав, что парень собрался в Тифлис, мальчишки удивленно переглянулись, не понимая, что произошло. Вернувшиеся же из похода парни только понимающе кивнули. Глядя на них, Елисей чуть улыбнулся и, тыча пальцем в каждого, нарезал круг задач. Слушая его, парни кивали, иногда задавая уточняющие вопросы.

Убедившись, что его услышали и поняли, Елисей занялся подготовкой к поездке. На этот раз нужды в транспорте не было. Но требовалось решить вопрос с гостинцами. Вспомнив, что среди его трофеев есть небольшая диадема, Елисей выволок на свет божий сундучок с драгоценностями и зарылся в него с головой. Диадема представляла собой тонкий плетеный обруч с тремя рубинами и россыпью мелких гранатов.

Изе пришлось вставлять в нее камни. Прежние были извлечены. Что тут было раньше, Елисей и понятия не имел, но ювелир сказал, что это восточная работа и в такое украшение вставлять нужно именно рубины. Так что теперь диадема была словно новенькой. Повертев украшение в руках, Елисей задумчиво хмыкнул и, пожав плечами, проворчал: