Книга Толмач. Кровавая схватка, страница 9 – Эльхан Аскеров

— Полицмейстер московский ему визит наносил и попенять вздумал, что, мол, его протеже смеет с полицейскими чинами, как с дворниками разговаривать, – ехидно усмехнулся жандарм.

— А нечего всяких ростовщиков покрывать, – зло фыркнул Егор, тут же напомнив ему старое дело.

— Ох, и злопамятный вы, Егор Матвеич, – не удержавшись, аккуратно попенял ему ротмистр.

— Я не злопамятный. Я просто злой и память добрая, – ляпнул парень, прежде чем сообразил, что именно несёт.

— Ой, уморили, – простонал ротмистр, залившись громким, заразительным смехом. – И как только у вас получается столь быстро на любое слово ответ находить?

— Я на шести языках думать и говорить умею. Ужели хоть на одном ответа не найду? – тут же выкрутился Егор. – А, по чести сказать, не начни они на меня дела лепить, я б про них и не вспоминал. Да и ведут они себя порой так, что ажно руки чешутся рожи начистить.

— Объясните, сделайте милость, – попросил жандарм, входя следом за парнем в кабинет и продолжая тихо подхихикивать.

— Да тут и объяснять нечего. Вошли в кофейню, увидели, что я сижу с оружием и под прицелом ту троицу держу. Так ведь не их спрашивать стали, а первым делом на меня насесть попытались.

— Так ведь оружие было у вас, – развёл жандарм руками.

— И что? – возмутился Егор. – Оружие в империи не запрещено. И то, что тех троих я под прицелом держу, должно было им с самого начала сказать, что те трое не сами по себе, а в чём-то виновны. Иначе зачем мне оружие?

— И верно, – помолчав, смущённо согласился жандарм. – Да только из-за тех нападений и бомбистов на оружие полиция, как бык на красную тряпку, реагирует.

— Ну, будь я бомбистом или террористом, их прихода дожидаться бы не стал, – фыркнул парень, усаживаясь за стол. – Сделал бы своё дело да ушёл. Все эти ссылки на оружие и террористов – просто возможность прикрыть своё нежелание думать. А неумение пользоваться собственной головой – это суть нежелание делать порученное им дело надлежащим образом. Что для подобных служб попросту неприемлемо. Думаете, с чего те террористы так осмелели?

— И с чего бы? – насторожился ротмистр.

— Да с того, что отлично понимают, что полиция с ними лишний раз связываться не желает. Страшно. Нет, понятно, что и там добрые офицеры служат, и что нередко случается, что они головами своими рискуют, но таких, увы, мало.

— Не могу с вами согласиться, Егор Матвеич, – помолчав, задумчиво вздохнул жандарм. – Понятно, что в службе той святых нет. Но и обвинять всех вот так, огульно, тоже нельзя.

— А разве я кого-то обвинил? – иронично усмехнулся Егор. – Нет. Это не обвинения, а моё личное мнение. И сложилось оно не на пустом месте, а по опыту общения с той службой. Вот и всё.

— Ну да. Обидели они тогда вас крепко, – припомнив кое-какие эпизоды, вздохнул ротмистр.

— Я, сударь, не девка, чтобы обиды таить. А вот верить им я более не стану. Ну да господь им судья. Давайте делом займёмся, – свернул Егор тему.

Кивнув, жандарм достал из сумки бювар и, вынув из него нужную бумагу, протянул её парню, обратным движением прихватив со стола чистый лист и карандаш. Пробежав текст взглядом, Егор удивлённо хмыкнул и, качнув головой, удивлённо проворчал:

— Писано на арабском. Странно. Прежде из вашего ведомства подобных бумаг не мелькало. Вот не иначе с британца какого сняли.