Книга Смутное время, страница 142 – Эльхан Аскеров

— Вот и ты повторяй. Тогда и жить, и воевать проще будет. Сколь на лбу написано, столь и проживёшь. Как ни прячься, а судьба всё одно найдёт. Так что живи, как в последний день, тогда и жалеть ни о чём не придётся, – негромко, но с абсолютной уверенностью в голосе говорил Елизар, шагая куда-то вглубь рощи.

Матвей во время своих приездов регулярно собирал тут хворост и привозил мать за ягодой и грибами, но в эти дебри никогда не забредал. Более того, откуда-то вдруг взялась уверенность, что приди он сюда в то время, ни за что не сумел бы найти эту звериную тропку, вившуюся сквозь сплошной бурелом. Осторожно заведя коней в какой-то распадок, казаки привязали их к старой, потрескавшейся от времени коновязи и, сняв папахи, шагнули за высокий частокол.

Вся верхняя одежда, включая черкески, вместе с огнестрелом была оставлена на сёдлах. Входили казаки на капище в одних рубашках с непокрытыми головами. Посреди пространства, огороженного частоколом, стоял чёрный от времени столб, на котором грубо был вырублен какой-то лик. Перед столбом находилось широкое кострище, обложенное большими валунами, а дальше земля была утоптана и выложена плоскими камнями.

В очаге, которым и являлось кострище, полыхал большой костёр. Пара пожилых, но ещё крепких казаков, которых Матвей не знал, то и дело подкидывали в костёр вязанки хвороста, а в стороне, у частокола стоял крепкий бычок трёхлетка, чёрной масти, с короткими, но крутыми рогами. Судя по кольцу, продетому бычку в ноздри, зверюга эта была с норовом. Вокруг костра стояли обрубки брёвен, которые очевидно и должны были служить стульями.

— Скидай рубашку, – скомандовал Елизар, указывая на длинную лавку, у которой уже раздевались остальные. – При себе только кинжал оставь. Негоже перед пращуром совсем без оружья быть.

Кивнув, Матвей быстро избавился от рубашки и исподнего, оставшись с голым торсом. Затянув на талии пояс с кинжалом, он, чуть подумав, повесил туда же кнут и, оглядевшись, принялся прикидывать, где сесть. Судя по всему, тут имелась какая-то иерархия, поэтому лезть поперёк старших было бы неправильно. Елизар, раздевшись, повернулся к парню и, застёгивая пояс, удивлённо хмыкнул, заметив громовую стрелу:

— Это откель у тебя она?

— Дедушка перед смертью дал. Сказывал, раз уж довелось защитником побыть, значит, и носить достоин.

— Давно такого не было, – качнул казак головой. – Я и не знал. Что ж. Добре. Святослав просто так ничего не делал. Носи, раз дал, – удручённо вздохнул старик.

— Что не так, дядька Елизар? – прямо спросил Матвей, заметив этот вздох.

— То его старшего сына стрела. Я её сам ему привёз, когда того ворог срубил. Таких ещё пять должно быть.

— У меня все. Дедушка сам в шкатулку сложил и мне отдал, – тихо ответил парень, накрывая талисман ладонью.

— Наследник, – помолчав, коротко кивнул Елизар.

— Наследник, – помолчав, решительно отозвался Матвей. – Он и чётки свои янтарные мне отдал. Сам. Своей рукой.

— От, значит, как, – удивлённо протянул старый кнутобой. – Добре. Значит, так тому и быть. Святослав решил, нам только сполнить осталось. Добре. Не журись, казак. Видать, дорог ты ему был, раз он решенье такое принял, – с улыбкой закончил старик. – Пошли. К тризне готовиться пора.

Поздоровавшись с хозяйничавшими на капище казаками, Елизар подвёл парня к одному из поленьев и, указав на него, тихо велел: