Книга Казачий крест, страница 65 – Эльхан Аскеров

— Где уж тут забыть, коли еле вспомнил, – проворчал Матвей, лихорадочно вспоминая, какие в этом времени были средства контрацепции.

Но ничего толкового на память не приходило. Сообразив, что в этой глуши и про резину-то толком ещё не слышали, парень испустил мученический вздох, мысленно проворчав: «Блин, а в книжках всяких пишут, что всё можно решить, главное, до верхушки добраться. Посмотрел бы я на этих умников. Тут, блин, никак понять не можешь, самого тебя во времени перенесло, или всё-таки сознание в чужое тело пересадило, а они про изменение истории лепят».

Этот вопрос Матвей так и не смог толком разрешить. С одной стороны, вроде это было полностью его тело, но на десяток лет моложе. С другой, в подобный перенос посредством одного удара молнии он просто не мог поверить. Но, судя по всему, это был именно он. Сам. Ведь даже в сексе его привычки и знания остались прежними, не говоря уже о чём-то другом. Но куда тогда делся его собственный предок? Ну не мог же он просто раствориться.

Задумавшись, парень не заметил, как в дом вернулся Григорий. Из раздумий его вырвал голос отца.

— Чего, бать? – переспросил он, очнувшись.

— Я говорю, ты чего нос повесил? – удивлённо повторил кузнец.

— Не, нормально всё. Так, вспоминаю, что нам ещё для работы надобно, – быстро выкрутился парень.

— Небось, о зазнобе своей грезит, – тут же поддела его мать.

— А чего тут грезить? Сладилось уж, – пожал Матвей плечами.

— Опять, небось, побежишь, как стемнеет? – не унималась Настасья.

— Мам, я никак в толк не возьму, тебе жалко, или ещё чего не так? – не удержавшись, прямо спросил Матвей. – Так от меня вроде не убудет.

— Ты не груби матери-то, – мрачно отозвался кузнец.

— А я не грублю, я вопрос спрашиваю, – нахально усмехнулся парень.

— Не злись, Матвейка, – отложив в сторону посуду, вздохнула Настасья и, подойдя к парню, вдруг прижала его голову к груди. – Я просто никак поверить не могу, что вырос ты у меня. Совсем. Вроде ещё вчера недоросль был, а сегодня уже взрослый казак. Даже бабам уже подолы задираешь, – снова поддела она его.

— Ну, ты и вправду, Настя, – смущённо прогудел кузнец. – Думай, чего языком метёшь.

— А то не так, – весело фыркнула женщина. – Не будь того, откуда б тогда и детишкам браться. Ну не хочу я его отпускать от себя, – неожиданно призналась казачка. – Понимаю, что дурное несу, а всё одно не хочу.

«Блин, вот только материнской ревности мне тут и не хватало, – охнул про себя Матвей, даже не делая попытки отодвинуться. – Хотя теперь становится понятно, с чего она взялась меня вышучивать. Ладно, пусть развлекается. Переживу».

* * *

Лето прошло в заботах и хлопотах, но все эти дела были обыденными, можно сказать, привычными. Деревенская жизнь из них и состоит. Уход за скотом, посевная, сенокос, уборка урожая и тому подобное. Матвей, погрузившись в этот круговорот, и сам не заметил, что с момента его попадания в этот мир прошло ужа два года. В этом неспешном времени такая скорость течения сроков парня крепко удивила. Но подумав, он осознал, что был слишком занят, чтобы предаваться рефлексии.

О том, что вскоре предстоит война с Японией, парень вспомнил случайно, наткнувшись в какой-то газете на статью о приграничных конфликтах на Дальнем Востоке. Оживились и местные разбойники. Из предгорий то и дело приходили известия о бандах непримиримых, нападавших на купеческие караваны. В степи тоже началось какое-то странное шевеление. Ногайцы и калмыки регулярно пробовали устроить налёт с целью угона скота. Нет, этим они баловались и прежде, но никогда с такой регулярностью. К тому же раньше они старались делать это бескровно, а тут начали стрелять.