Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 11 – Эльхан Аскеров

Ведь теперь ему приходилось узнавать окружающий мир заново. Всё вокруг было странным и незнакомым. Благо случившееся с ним видели многие и свидетелей удара молнией хватало. Так что так называемая амнезия никого особо не удивляла. Но возникла другая проблема. Местный поп с какого-то перепою решил, что всё случившееся не иначе как происки нечистого, и принялся регулярно заходить к ним на подворье.

Матвей хоть и был крещёным, к религии относился равнодушно. Дед, царствие ему небесное, регулярно повторял:

— Господу молитва от души нужна. А уж где ты молиться будешь, в поле или в церкви, всё едино. Главное, чтобы оно от души шло, а не по команде.

Так что визиты эти Матвей воспринимал с заметной настороженностью. Да и сам поп вёл себя достаточно вызывающе. Входя в хату, он первым делом внимательно осматривался и даже принюхивался, хотя по канону обязан был осенить себя крестом. После присаживался к столу и принимался задавать парню странные вопросы. В первое время Матвей старался держаться вежливо и на вопросы отвечал коротко. Но очень скоро ему это надоело, и он, вместо того чтобы отложить работу, небрежно ответил:

— Вам, батюшка, забот больше нет, что вы сюда словно на службу ходите?

— А тебе это в тягость, выходит? – тут же вскинулся поп.

— Мне до того и дела нет. Хотите ходить, ходите. Вот только от работы меня отвлекать духовному лицу не след. Ибо сказано в Писании: хлеб свой в поте лица своего добудешь, – моментально нашёлся Матвей, успевший в своё время прочесть Библию и неплохо ее помнивший.

— Дерзишь, вьюнош, – повысил поп голос. – К отцу духовному почтения не имеешь?

— Я Господа Бога почитаю, родителей своих да круг казачий, а до вас мне и дела нет, – фыркнул Матвей, продолжая осторожно орудовать ножом.

Его стараниями в доме сменились все ложки и поварёшки. Парень даже решил попробовать вырезать миску, но подходящего дерева не нашлось. Пришлось ограничиться небольшими то ли чашками, а то ли стаканами. Во всяком случае, пить из них было очень удобно. Услышав столь дерзкий ответ, поп едва не вместе с лавкой подпрыгнул.

— Да ты, сопляк, и вовсе страха не имеешь?! – завопил он, едва обретя дар речи.

— А ты меня на горло-то не бери, – огрызнулся Матвей, не поднимая головы. – Я в своём дому, а тебя сюда и не звал никто. Чего пришёл? Чего выискиваешь?

— Знать хочу, – осёкшись, угрюмо буркнул поп.

— Чего знать? – не унимался парень.

— Чьим попущением ты жив остался.

— Самому бы знать, – помолчав, вздохнул Матвей. – Да и как ты это из разговора узнаешь? Крестом я себя осеняю, иконы, вон, как стояли в красном углу, так и стоят. Чего ж больше?

— А ежели я тебя святой водой окроплю? – моментально нашёлся поп.

— Да хоть всю купель на меня вылей, – отмахнулся Матвей. – Нет тут ничего.

— А где есть? – не сдавался поп.

— Ты когда меня соборовал, святой водой окроплял? – спросил парень, глядя попу в глаза.

— А как же!

— А вода та и вправду святая была, или из соседнего колодца набрал? – снова поддел его Матвей.

— Ты… говори, да не заговаривайся, – снова зарычал поп.

— А я не заговариваясь. Я знать хочу, всё ли по канону сделано было, – рыкнул Матвей в ответ.

— Всё. Как положено, – помолчав, тряхнул поп широкой бородищей.

— Так чего ты теперь от меня хочешь? – возмутился парень. – Сам говоришь, всё по канону делал. Предметы святые меня не пугают. Чего больше-то?