Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 169 – Эльхан Аскеров

— А правда, что он умел волком оборачиваться? – не утерпел Матвей.

— Всё одно ведь не поверишь, – иронично усмехнулся голос в ответ.

— И всё же?

— Мог. Ему я тогда помогал. Хазары народ ваш из степей изгнать готовы были. Бились свирепо, люто. Вот он мне тура на капище в жертву и принёс. Помощи просил. Знать хотел, что орда затевает. А как узнаешь, ежели рядом с юртой их не окажешься? Вот я его обороту и обучил. Силу нужную дал.

«Хренасе, пельмень! – охнул про себя Матвей. – Страшная сказка на ночь».

— Не сказка то. Быль натуральная, – вздохнул голос. – Великое то время было. Лютое, страшное, но великое. Малым войском орду громили, на принцессах каганов хазарских женились. Но отстояли землю свою. А вот веру после потеряли. Уступили. Хоть и не сразу.

— Единая власть в стране нужна была, – понимающе кивнул Матвей.

— У казака одна власть. Круг казачий. Забыл?

— Помню. Да только живут казаки давно уж не на своей земле, а на землях империи.

— Сами и отдали. Ну да ладно. То дела минувшие. Ты на вопрос ответь.

— Ну, ежели служба моя будет заключаться только в бою, согласен. А чего говорить-то?

— Просто всё. Удар нанося, произнеси: «Тебе, батюшка».

— И всё?

— Всё. На тебе моя метка будет, потому и жертва эта сразу мне пойдёт.

— Что мне делать? – решившись, спросил парень.

— Разум очисть. Все дела, беды, мысли отринь. Стань, словно сосуд пустой. Сумеешь?

— Попробую, – мысленно кивнул Матвей, припоминая правила медитации.

Когда-то, занимаясь рукопашным боем, он изучал подобные методики, чтобы перед серьёзными схватками держать все чувства в железном кулаке. Вот и теперь, сделав глубокий вздох, он на некоторое время задержал дыхание и, медленно выпуская воздух через нос, постарался избавиться от всех мыслей и чувств.

— Не ошибся я. Добрый вой будет, – послышалось одобрительное ворчание. – А теперь терпи.

То, что случилось дальше, описать словами было не просто сложно. Невозможно. Стало одновременно холодно и жарко. Сыро и сухо. Темно и светло. В общем, на парня навалились одновременно все противоположности, которые только можно представить. И среди всех этих ощущений выделялись боль и блаженство. Такого Матвей ещё никогда не испытывал. Хотелось одновременно заорать, послать деревянного идола куда подальше и продлить эти ощущения.

Но сил не было. Вообще. Парень даже не понимал, дышит ли он вообще, и что от него осталось. Тело словно растворилось. Остался только разум. Точнее, та его часть, которая отвечала за восприятие ощущений. Сколько продлилась эта пытка, Матвей так и не понял. Но неожиданно всё оборвалось. Остались только полная, звенящая пустота и чувство необычайной лёгкости. Казалось, подпрыгни, и взлетишь прямо в стратосферу.

— Молодца, казак. Всё снёс. Не ошибся я. Сильна в тебе старая кровь. Добрый вой вырос. Теперь ступай. Делай, что тебе Святослав скажет. Он худого не посоветует. Дорог ты ему.

— Почему? – нашёл в себе силы спросить Матвей.

— Родич ты ему дальний. Давно это было, да только он помнит. Да ещё отец твой знает про то. Старые то дела. Тебя уж не касаемо. Ступай. И помни, что в бою говорить надобно.

— Ещё один вопрос. По делу, – опомнившись, зачастил парень.

— Спрашивай.

— Слова те только в рубке говорить надо или, стреляя, тоже можно?