Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 370 – Эльхан Аскеров

Забыл, что в этих местах лук всегда был оружием обыденным и в пустыне наверняка найдутся мастера, способные всадить стрелу оводу в глаз. Так что подавать сыну шейха не самые правильные идеи было бы глупостью.

— Ты говоришь странные вещи, – подумав, отмахнулся араб. – Винтовка всегда будет удобнее лука.

— Тебе, как и мне, ещё не хватает опыта, – дипломатично выкрутился Матвей, не отвечая на завуалированный вопрос.

— Ты слышишь, Хафиз? Эти воины больше всего ценят опыт. И не важно, какой он. Опыт жизни или опыт войны. Подумай об этом. Как следует подумай, – тут же добавил шейх, одобрительно кивая в такт каждому слову Матвея.

— Воин получает свой опыт в войне, – тут же вспылил араб.

— Не только, – отозвался Матвей. – Умный воин не только ищет драки. Он ещё и учится у других. Например, читает истории о прошедших войнах. Только правдивые истории. Так он узнаёт, как сражались великие полководцы, и получает их опыт. Просто саблей махать и бросаться на любого, кто показался тебе врагом, много ума не надо. Да и жизнь такая недолго продлится. Умный человек воюет так, чтобы потом наслаждаться плодами своей победы. Иначе он просто ходячий покойник. Не долго.

Вспыливший было араб уже открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но, вдруг задумавшись, промолчал.

«Не безнадёжен, – хмыкнул про себя Матвей. – Во всяком случае, мысли иногда мелькают».

— Если воин избегает боя, это не воин, – высказался араб после короткого молчания.

— Умный воин вступает в бой там, где ему это выгодно, и тогда, когда ему это удобно. Так воевал Искандер Двурогий, покоривший половину мира. Так поступали и другие великие полководцы, – не остался Матвей в долгу, специально назвав Александра Македонского местным именем.

— Значит, ты предлагаешь мне отложить меч и взять книги? – прямо спросил араб.

— Воин, сражающийся одной рукой, это только половина воина, – пожал Матвей плечами. – Настоящий воин не только учится владеть оружием, но ещё и старается развить свой ум. Научиться думать не так, как думают другие. Я плохо помню трактат, в котором всё это описано правильно, но то, что я тебе рассказал, придумали давным-давно очень мудрые люди.

— Если бы у меня было всего три таких десятника, мой клан не прятался бы в этих развалинах, – уважительно протянул шейх, внимательно слушавший их спор.

— Война – очень дорогое дело, почтенный, – не смолчал Матвей. – И прежде, чем начать драку, подумай, как ты её закончишь, и убедись, что эта драка не станет для тебя последней.

— Ещё немного, Хафиз, и я отправлю тебя с этими людьми, учиться у них, как надо правильно воевать и управлять людьми, – задумчиво проворчал шейх, разглядывая Матвея, как какого-то диковинного зверя.

— В том нет нужды, почтенный. Достаточно просто привезти ему трактаты ваших философов и мудрецов, которыми всегда славилась эта земля, – быстро нашёлся Матвей, сообразив, что это могут быть не просто размышления.

— Ты можешь назвать имена? – моментально отреагировал шейх.

— Ибн Сина, Улугбек, Омар Хайям, все эти люди считаются великими мудрецами и учёными, – назвал Матвей первых, кого сумел вспомнить.

— Ой, непрост ты десятник, – еле слышно проворчал Ахмет-хан с заметной растерянностью.

Ему в этот вечер пришлось несладко. Крепко выпившие арабы желали побеседовать с гостями из-за гор, и потому толмач трудился не покладая языка. Он даже слегка охрип, переводя всё сказанное.