Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 447 – Эльхан Аскеров

— Чего? – сделал вид, что не понял, парень.

— Есть у британцев такая поговорка. Мол, торгую и ничего против тебя не имею. А что врагу твоему продаю, так на то и дело купеческое, – с лёгкой улыбкой пояснил толмач.

— Во-во, и я про то. Выходит, им, значит, так можно, а мы не моги?

— Ну, это уж не нашего с тобой ума дело, – развёл Ахмет-хан руками. – Для таких дел особые люди имеются.

— Это в смысле генералы в столице? – хмыкнул парень. – Ну-ну.

— Я смотрю, ты совсем властям не веришь, – удивлённо протянул толмач.

— Эх, друже. Давно ты в империи не был, – вздохнул Матвей. – А рассказать тебе всё толком я не могу. И не потому, что не хочу. А потому, что и сам далеко не всё знаю. Говорю же, чувство такое, что грядёт что-то страшное, а что именно, никак в толк не возьму. Вон, в пятом году, после проигрыша японцам, чего только в газетах не писали. А после и вовсе какую-то революцию устроили. И вроде всё как было, так оно и осталось, а всё одно всё только хуже становится. Ну не умею я всё это правильно объяснить, уж прости.

— Бог простит, – отмахнулся толмач, что-то обдумывая. – А в чём хуже?

— Ну, первым делом цены на хлеб и зерно всякое упали. Урожай ведь мало вырастить. Его ещё и продать потребно. Далее, железо и уголь дороже стали. А я ведь кузнец. И как простому человеку жить, коль я стану ему цену за ту же косу поднимать? А иначе никак. Железо с углём вздорожали, вот и выходит, что даже если я бесплатно работать стану, всё одно дорого. Вот и выходит, что вроде всё, как было, а всё одно только хуже стало.

— Да, о росте цен я знаю, – задумчиво кивнул Ахмет-хан. – А не знаешь, как в горах наших сейчас?

— Говорят, тоже непросто, – пожал Матвей плечами. – Ты никак решил своим весточку передать? – на всякий случай уточнил он.

— Нельзя мне, – скривился толмач. – Они ведь думают, что я в столице служу и что занят шибко, потому и не приезжаю.

— Что, и письма прислать нельзя? – удивился парень.

— Письма мои через нашу службу идут. Тут тоже своя механика имеется, – туманно отозвался разведчик.

— Ага, чтоб, значит, вроде как из столицы, – сообразил парень, изображая усиленную работу мысли.

— Приятно с тобой беседовать, Матвей, – тихо рассмеялся толмач. – Соображаешь быстро и понимаешь многое. Эх, тебе б образование доброе, думаю, уже б серьёзный чин имел.

— Молод я для чинов, – хмыкнул парень. – В нашем государстве умной головы мало. Надо ещё и в знатной семье родиться, чтобы хоть какую карьеру сделать. Тебе ли того не знать?

* * *

В Тебриз сотня вошла победителями. Оглядывая с сёдел знакомый лагерь, где всё так же сновали иностранные солдаты и прохаживались их надменные офицеры, Матвей чувствовал, как губы его самопроизвольно складываются в презрительную усмешку. Впрочем, брошенный на соратников взгляд ясно показал, что такое отношение не у него одного. Казаки двигались по лагерю не спеша. Ровным, походным шагом.

Усталые, запылённые, но всё ещё готовые и к драке, и к пьянке, они сделали то, на что не смогли решиться представители иностранных держав. Прошли там, где они побоялись пройти, и узнали то, о чем они могли только догадываться. В общей сложности казачья сотня прошла по территории трёх государств, миновав более шести сотен вёрст. Карты, с пометками сотника о колодцах и тропе вдоль турецкой границы, для объединённого штаба Антанты должны были стать настоящим сокровищем.