Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 62 – Эльхан Аскеров

— Ох, и удачлив ты, Матвейка, – растерянно проворчал кузнец, перехватывая у него лопату.

Ловко откидав грунт, он обнажил ствол почти на всю длину и, ухватившись, одним сильным движением вытащил его наружу. Не удержавшись, Матвей первым делом заглянул в жерло и тут же обижено скривился. Ствол был забит песком. Подхватив валявшуюся рядом палку, он принялся выковыривать его. Минут через десять такой возни ветка упёрлась во что-то очень твёрдое. Положив её на ствол, Матвей измерил глубину и, хмыкнув, удивлённо протянул, оглянувшись на отца:

— Бать, а ведь в ней что-то есть.

* * *

Тихо ругаясь, Григорий старательно выковыривал из ствола свинцовую заглушку. Выбив песок, они с грехом пополам разобрались, что нижняя треть пушки залита свинцом, как и запальное отверстие. Матвей принялся задумчиво оглядываться в поисках чего-то подходящего, чтобы расковырять её, когда кузнец, достав из телеги один из трофейных клинков, занялся делом. Глядя, как он безжалостно орудует саблей, парень не удержался и, кивая на саблю, спросил:

— Бать, а мы их разве перековывать не станем?

— На кой? – презрительно фыркнул кузнец. – Сталь паршивая, да и уходу толкового за ней не было. При хорошем ударе того и гляди развалится. Её сразу в переплавку, да ещё толковых сплавов добавить. Тогда что-то и получится.

Словно в поддержку его слов клинок сабли, глухо брякнув, вдруг действительно сломался. Сплюнув, Григорий достал из телеги ещё одну саблю и продолжил работу. Спустя два часа такой возни заглушка, наконец, оказалась разрезанной и вытряхнутой из ствола. Следом за свинцом оттуда же высыпалось несколько горстей серебряных монет. Быстро расковыряв запальное отверстие, кузнец сунул в ствол горящую ветку и, убедившись, что выпало всё, подобрал с земли пару монет.

— Арабские, – внимательно рассмотрев их в свете крошечного костерка, уверенно заявил мастер.

— Выходит, их и не возьмут нигде? – удручённо поинтересовался Матвей.

— Чего это не возьмут? – не понял кузнец. – Возьмут, и ещё как возьмут. Это ж серебро, хоть монеты и старые очень. Ещё и за старину приплатят. Они ж как новые. Сам глянь.

— И куда с этим добром ехать? – продолжал сомневаться парень.

— Вот тут твоя правда. С такой деньгой только в банк. А это в Екатеринослав ехать. Так что вроде и с прибытком, а всё одно хлопоты.

— И чего тогда делать станем?

— Ну, кроме пушек мы ещё и с ногайцев добро взяли. К тому же кони ихние ещё, так что оставим покуда, пусть лежат. Будет оказия в город ехать, тогда и с этим разберёмся. Или ты опять чего купить решил? – быстро уточнил кузнец.

— Да теперь-то ежели только коня, – подумав, мотнул Матвей чубом. – У меня теперь для драки всё что нужно, имеется. Винтовка, револьвер, шашка, кинжал. Хоть сейчас в бой.

— Угу, ещё и ножи с кнутом. Ох, и крепко тебя пластуны выучили, – качнул Григорий головой. – Я и понять не успел, как ты полдесятка положил.

— Бать, а где те пластуны теперь? – решившись, поинтересовался парень. – На кругу казачьем я их не видел.

— Не помнишь? – участливо уточнил казак. – Нет их боле, – вздохнул он. – Они в полевые лагеря ушли, где молодых казаков учат. А ночью ногайцы решили коней угнать. Караульных из луков сняли, да кони беспокоиться стали. Пластуны услышали, да из шатра и вышли. Вот ногайцы их одним залпом всех и положили. Степняков тогда почти полсотни было. Их, само собой, положили всех, да только добрых воев тем не вернёшь.