Книга Хищники, страница 34 – Эльхан Аскеров

— Судя по тому, что я о вас слышал, вы выдерживали и не такое, – ответил Вулоф, и бледная улыбка мелькнула на его губах.

— Скопа сказал, что вы оба собираетесь подавать в отставку. Это верно?

— Меня сочли предателем. Не думаю, что после этого я смогу продолжать службу.

— Все обвинения сняты. Более того. Вот королевский указ, гласящий о награждении двух дворян королевской службы за доблесть и отвагу, проявленные при уничтожении пирата. Награда за его голову удвоена. Здесь же приглашение на приём в тронном зале, где графу Местеро будут возданы все почести и он будет представлен двору. После чего состоится бал, на который граф также приглашён.

— Плохой из меня теперь танцор.

— Но от королевского приглашения не отказываются. После бала у меня будет к тебе поручение, которое придётся тебе по душе.

— Спасибо, магистр. Но как же тайна стражи?

— А кто сказал, что граф Местеро служит в тайной страже? Есть сотник Вулоф, который получит награду за службу лично от меня, а графа Местеро наградит король, – загадочно улыбнувшись, министр поднялся. – Мне пора. Хочу попросить тебя – никаких отказов. Считай, что это приказ. А кроме того, скажу честно, на твои земли много охотников. Поправляйся и помни: стране нужны такие люди. Я буду ждать тебя на приёме. Удачи, – улыбнулся министр и направился во дворец.

Задумчиво повертев в руках бумаги, переданные ему министром, Вулоф поднялся и медленно побрёл к себе. Занятый своими мыслями, он не заметил, как в окне второго этажа мелькнул женский силуэт и внимательные чёрные, как агат, глаза с жалостью посмотрели на медленно бредущего стражника.

С трудом дойдя до своих покоев, Вулоф показал Гунтару бумаги и, усмехнувшись, велел готовить лучший костюм. Приём был назначен через пять дней. Не задумываясь ни секунды, Гунтар отправился к дворцовому портному.

Через полчаса несчастного Вулофа обмеряла и тормошила целая армия закройщиков и швей. Стоически перенеся эти мучения, Вулоф без сил рухнул в кресло. На следующий день принесли на примерку костюм чёрного бархата, шитый серебром.

Белая шёлковая рубашка и короткие сапоги из мягкой кожи дополняли его. Гунтар успел обежать все ближайшие лавки и найти трость эбенового дерева, инкрустированную слоновой костью. У этой трости было одно несомненное достоинство. Внутри скрывалась отточенная, как бритва, шпага.

Вулоф, которого приготовления к приёму захватили помимо воли, усмехнулся, обнажив клинок:

— Старина, за подобную штуку можно сложить голову на плахе. Никто не может входить в тронный зал с оружием.

— Я знаю. И не сомневаюсь, что в складках, рукавах и голенищах сапог будет столько железа, что на полную полусотню хватит.

В ответ Вулоф весело, от души рассмеялся. Его смеха Гунтар не слышал уже целый месяц. Эта перемена так обрадовала его, что старик рассмеялся в ответ.

Последующие дни пролетели в атмосфере радостных сборов и некоторой таинственности. Наконец настал долгожданный день. Всё утро Гунтар метался по комнатам и рычал на несчастного Фаруха, как разъярённый медведь.

К назначенному часу Вулоф в сопровождении своего дворецкого был в приёмном покое, смешавшись с толпой приглашённых. Это был знаменательный день. Именно на таких приёмах сбывались мечты и рушились надежды.

Двери тронного зала распахнулись, и королевский глашатай принялся вызывать гостей в зал, сверяясь со списком. Постепенно приёмная опустела. Среди оставшихся был и министр. Подойдя к Вулофу, он тихо проговорил: