Книга Позывной «Оборотень», страница 127 – Эльхан Аскеров

Никита замолчал, в очередной раз переживая тот, свой самый первый день, когда понял, что перестал быть обычным человеком. Когда осознал, что возможность нормально мыслить вернулась к нему вместе со вкусом человеческой крови на губах. Зябко передёрнув плечами, парень в очередной раз вздохнул и, грустно усмехнувшись, добавил:

— У нас даже психологической разгрузки не было. Как только в себя пришли, и высокое начальство убедилось, что группа способна адекватно реагировать на приказы, последовала отправка. Что называется, проверка в боевых условиях.

— И куда ушли? – осторожно спросил Росомаха.

— Дальний Восток. Разведка скинула данные, что на оккупированные территории выдвинут передвижной командный пункт. Задание простое, как перпендикуляр. Найти и уничтожить. Ушли. А вот обратно только я вернулся. Аж через семь лет.

— Как это? – растерялся Умка.

— Вот так. Ждали нас. На маршруте, перед самым выходом к точке ориентира, нарвались на минное поле. А самое главное, что поле это непростым было. Обработали его. Специально обработали. Химией, которая поисковых собак со следа сбивает. Потому и не учуяли, что под ногами железо. Меня взрывом накрыло. Шкура, как дуршлаг. Спасло только то, что организм к тому времени уже успел измениться. До ручья дополз и три недели из себя осколки зубами выгрызал. Из оружия только кинжал остался да собственные зубы, всё остальное осколками разбило. Может, это от смерти и спасло. Не знаю. Месяц до ближайшей военной части добирался. А когда добрался и по нужному номеру отзвонился, вдруг узнал, что меня больше нет. Не существует. Группа погибла, коды сменили, позывные не принимаются. Командир части так и сказал, чтоб я не справедливости искал, а шёл куда подальше и больше не появлялся.

— В смысле, в той части? – не понял Росомаха.

— Часть переводили, так что не в части, а в жизни. Списали, значит, и нет меня, и нечего отчётность портить, – грустно улыбнулся Никита.

— И что ты делал?

— А что мне оставалось? Ушёл обратно к линии фронта. Нашёл какой-то уцелевший подвал и начал новую жизнь. Благо охотиться можно было вволю. Китайцы вот они, рядом. Я в их поселения как в собственную кладовку ходил.

— Интересно девки пляшут. Это что же за расклад такой, если личный код и позывные не принимаются? – растерянно протянул Умка. – Всю жизнь твердили, что личный код вместе с позывным будет принят в любом случае. Без проверки, конечно, не обойдётся. Но куда же без неё? Но чтобы вот так, сразу списали…

— Вот и я так думал, пока мордой в грязь не ткнули, – кивнул Никита.

— А каким боком ты в истории с очкастым?

— Я о той ночи семь лет думал. Всё понять пытался, как такое получилось, что среди тайги вдруг минное поле возникло. А когда понял, решил всё-таки воскреснуть. Такое я просто обязан был сообщить.

— И чего надумал? – насторожился Росомаха.

— Сдали нас. С самого начала сдали. И сделал это тот, кто всё о группе и маршруте знал.

— «Крот»! – ахнул Умка, сообразив, о чём идёт речь.

— Он, родимый, – жёстко усмехнулся Никита.

— И ты думаешь, что это очкастый?

— У вас куратором кто был?

— Марков.

— Вот и у меня тоже. Так что сами видите, выбор невелик. Либо генерал, либо эта сволочь. Сторонних там всего ничего было. Ну, да это теперь пускай у особистов головы болят. Я свой приговор вынес. Осталось только в исполнение его привести.