Книга Позывной «Оборотень», страница 147 – Эльхан Аскеров

— Но ты всё-таки согласился, – закончил за него Степаныч.

— Думаешь, у меня было много шансов отказаться? Особенно после того, как моего прямого начальника за это дело в асфальт закатали.

— Как это?

— Вот так. Сняли его. На пенсию с таким треском отправили, что до сих пор щепки летят.

— За что?

— За то, что прошляпили. Научный проект, полностью подконтрольный армии, огромные деньги потрачены, а на выходе непонятно что, да ещё и с предательством в придачу. Вот наверху и озверели малость. Короче говоря, после отправки парней и доклада наверх, если всё проскочит, получу звание и весь отдел.

— А если нет? – не удержался Степаныч, подливая ложку дёгтя в бочку мечтаний.

— А если нет, без погон и выслуги на пенсию, картошку сажать.

— Сурово.

— Оно того стоит. Не поверите, мужики. Меня в этом деле не столько выгода, сколько само дело интересует. Я, конечно, не бессребреник, но в данном случае для меня главным было «крота» найти. Всё остальное вторично.

— Будь на твоём месте кто-то другой, помоложе, не поверил бы, а тебе верю, – неожиданно ответил Степаныч.

— С чего это вдруг? – с интересом спросил Кручинин.

— С того, что ты Никитке помог. Не одними обещаниями отделался, а помог. По-настоящему, – очень серьёзно ответил ему прапорщик, глядя прямо в глаза.

— Я словом офицера просто так не разбрасываюсь, – пожал плечами особист.

За разговором время пролетело незаметно, и поэтому, когда в кабинет вбежал перепуганный посыльный, Кручинин только удивлённо покосился на часы. Между тем Иевлев, глядя на растерянную физиономию солдата, не удержался от усмешки и, кивнув, приказал:

— Проводите пришедшую группу в красный уголок. Я сейчас приду.

Удивлённо хлопнув глазами, посыльный моментально испарился, а полковник, тяжело поднявшись, добавил:

— Пошли, мужики. Пора агитацию проводить.

— Шуточки у тебя, Иван Палыч, – фыркнул Кручинин.

— На себя посмотри, мастер острого словца, – не остался в долгу Иевлев.

— Детки, не ссорьтесь, а то стукну головёнками друг о дружку, будете ходить и столбам улыбаться, – добавил масла в огонь Степаныч, от души потягиваясь.

Рассмеявшись, Кручинин ткнул его кулаком в живот и, подумав, с интересом спросил:

— Степаныч, а ты во хмелю буйный или как?

— Если только достанут сильно. Но обычно таких умников не находится, – усмехнулся в ответ гигант, хлопая особиста по плечу.

Присев от такой ласки, Кручинин потёр пострадавшее плечо и, уважительно покосившись на огромные ладони прапорщика, проворчал:

— Ох, и здоров, чёртушка.

— Степаныч, ты поаккуратнее со своими лапами. Зашибёшь человека ненароком, отписывайся потом, – проворчал Иевлев, пряча улыбку в уголках губ.

— Зашибёшь его. Как же, – фыркнул в ответ гигант, одобрительно кивая на Кручинина. – В мороз кувалдой не перешибёшь. С виду сухой, а жилистый. Всегда таких уважал. Вяленых.

— А что так? – с интересом спросил особист.

— А от таких толку больше. Гнутся, да не ломаются, – прогудел в ответ прапорщик, задумчиво почёсывая стриженный наголо затылок.

— Ну, тебе виднее, – развёл руками Кручинин. – Как-никак, это ты полжизни кутят натаскиваешь.

— Ладно, хорош реверансы друг другу отвешивать. Пошли ребят озадачивать, – решительно оборвал их беседу Иевлев.

Войдя в красный уголок, офицеры настороженно обвели взглядами поднявшихся при их появлении метаморфов, и особист, на правах старшего по должности, коротко скомандовал: