Книга Позывной «Оборотень», страница 28 – Эльхан Аскеров

— Гостей провожу, – хищно усмехнулся Никита, качнув винтовкой.

— С ума сошёл?! Их же много! – возмущённо охнула Таня.

— Сиди молча, сам разберусь, – зарычал парень, теряя терпение.

Ему давно уже не приходилось объяснять кому-то свои действия и отчитываться за каждый свой шаг, и вопросы девчонки действовали на него словно красная тряпка на быка. Но Таня оказалась упрямой. Вцепившись в него ещё крепче, она чуть не в голос завопила:

— Не пущу! А вдруг ранят или убьют, чего доброго? Чего я тогда тут делать буду?

— Дальше пойдёшь, – огрызнулся Никита, стряхивая её пальцы.

Но это оказалось не так просто. Вцепившись в него, словно клещ, девчонка изо всех сил упёрлась ногами в пол и потащила его обратно, упрямо повторяя:

— Не пущу никуда. Хватит, навоевался уже.

— Ты совсем спятила? – растерялся Никита. – Отвяжись, чучело. Мне только бабы в командирах не хватало. Сядь и успокойся, я приду скоро.

Возмущаясь, он пытался оторвать её от себя, но девчонку, похоже, заклинило. Убедившись, что отпускать она его не собирается, и спор этот может длиться бесконечно, Никита сложил пальцы в щепоть и, резко ткнув её в диафрагму, зарычал:

— Ещё раз посмеешь меня без разрешения руками хватать, башку отшибу. Сиди в углу и не вякай. Если завтра не вернусь, бери что захочешь и уходи. А сейчас сиди тихо и жди. Если хочешь, конечно, – быстро добавил он, сообразив, что говорит.

Согнувшись пополам, Татьяна тщетно пыталась сделать хоть один вдох. Убедившись, что спорить с ним она пока не в состоянии, Никита быстро выскользнул из подвала и, осмотревшись, помчался следом за группой зачистки. Уходя, он хотел как следует напугать врага, дав ему понять, что в этих развалинах для оккупантов никогда не будет безопасно.

Солдаты продолжали прочёсывать город. То и дело в разных местах раздавались одиночные выстрелы, а дважды грохотали разрывы гранат. Когда Никита уже зашёл за спину отделению, оказавшемуся вне видимости сослуживцев, в стороне послышались звуки яростной перестрелки. Моментально сообразив, что это самый подходящий момент, парень выскользнул из-за груды кирпичей, за которой прятался, и метнулся вперёд.

Отвлёкшись на стрельбу, солдаты заметили его слишком поздно. Понимая, что действовать должен при помощи холодного оружия, если не хочет влезть в большую стрельбу, Никита перед броском повесил автомат за спину и вытащил из ножен два ножа. Трофейные штык-ножи качеством не отличались, но за время своего бездействия парень заточил клинки и успел привыкнуть к балансу.

Ворвавшись в середину группы, он несколькими резкими взмахами положил трёх солдат и, видя, что один из стоящих в стороне поднимает винтовку, недолго думая, метнул нож из правой руки. Нож из левой руки тут же был отправлен в горло второму солдату, а сам Никита, прыжком кинувшись к предпоследнему, ударом кулака разбил ему переносицу. Не ожидавшие нападения солдаты, обычная пехота, растерялись.

Пользуясь тем, что его изменённое тело двигалось быстрее, чем мог двигаться любой нормальный человек, он одним рывком свернул ушибленному солдату шею и, подхватив труп, швырнул его в последнего бойца. Рухнув на какие-то обломки, солдат не выпустил из рук автомат, при падении успев нажать на спуск.

Короткая, в четыре патрона очередь не сильно выбилась из грохота перестрелки, всё ещё звучавшей где-то в развалинах. Понимая, что всё равно уже нашумел, Никита одним движением перекинул автомат под локоть и, не целясь, всадил две пули в грудь упавшему солдату. Словно специально, из-за чудом сохранившегося угла выскочил ещё один солдат, и парень понял, что серьёзно влип. Не давая ему закричать, Никита выпустил ещё одну короткую очередь и, не дожидаясь появления других, принялся быстро собирать гранаты и боеприпасы.