Книга Позывной «Оборотень», страница 38 – Эльхан Аскеров

— Такое впечатление, что это ты здесь доктор, – усмехнулся прапорщик, быстро осматривая указанные полковником места.

Ловко готовя всё необходимое для операции, он мрачно покосился на форменные брюки друга и, качнув головой, спросил:

— Снять сможешь? А то жалко хорошую вещь портить.

— Вот ведь куркуль совковый, – рассмеялся Иевлев.

— Привычка, вторая натура. Как привык по молодости экономить, так до сих пор отвыкнуть не могу, – смущённо усмехнулся Степаныч.

— Ладно, сниму. Только помоги на пол слезть. Чёрт, вот ведь не везёт мне на эту ногу. То крокодил, то пуля.

— Радуйся, что не в башку. Броник-то надеть не успел.

— Да я и забыл про него впопыхах. Ничего не понимаю. Что это за клоуны на нас налетели? Бандитские времена вроде кончились, а боевые действия не ведутся.

— Ничего. Выясним. Там несколько этих уродов живьём нашим попались. Короче, вышибем всё, что знают. Благо сдавать их никому не надо.

— В каком смысле живьём? – насторожился полковник.

— Раненые, но живые. Ладно, не бери в голову. Сейчас нужно пулю из тебя вытащить, – ответил прапорщик, продолжая рыться в шкафах и стойках. – Вот гадство, не могу анестетики найти.

— Спирт там есть?

— Целая банка.

— Ну, так и не морочь голову ни себе, ни мне. Давай сюда банку и аршины.

— Ты совсем сдурел, старый? – сварливо отозвался Степаныч, разворачиваясь к нему всем телом, с банкой спирта в руках. – Это же не сквозное ранение.

— Ай, брось, – отмахнулся Иевлев. – Давай сюда банку и аршины ищи.

— Ну, как хочешь. В конце концов, шкура-то то твоя, – усмехнулся Степаныч, отдавая ему банку и доставая из тумбочки пару медицинских мензурок.

— А более приличного там ничего нет? – скривился полковник, покосившись на посуду.

— Вот, нашёл, – обрадованно отозвался прапорщик, доставая из стола гранёные стаканы.

— Слава те, господи. Я уж подумал, что у нашего доктора приличной посуды нет. Наливай и мой руки.

— Штаны снимай, командир, – рассмеялся в ответ Степаныч, наливая полные стаканы спирта.

Покорно вздохнув, Иевлев осторожно стянул пропитавшиеся кровью брюки и, усевшись поудобнее, сказал:

— Ногу ремнём к столу притяни, а я своим ногу перетяну.

Кивнув, прапорщик подхватил свисавший с края стола ремень для фиксации пациентов и, ловко притянув бедро полковника к столу, протянул ему стакан спирта:

— Давай, старина. Хватит время тянуть.

Молча выпив весь спирт, Иевлев медленно выдохнул воздух и, запив его поданной водой, тихо усмехнулся:

— Прям как когда-то в поле.

— Ещё скажи, ностальгия мучает, – отдышавшись, пробурчал Степаныч, ловкими движениями смывая кровь с его бедра.

Взяв зажим, Степаныч окунул его в спирт и, стряхнув капли, с сомнением покосился на приятеля:

— Готов?

— Давай уже. Коновал, – криво усмехнулся Иевлев, сжимая зубы.

Кивнув, прапорщик осторожно запустил зажим в раневой канал, пытаясь нащупать засевшую в бедре пулю. Несколько минут в операционной было слышно только тихое поскрипывание старого стола и шипение полковника, продолжавшего сжимать от боли зубы.

— Кажется, нашёл, – быстро проворчал Степаныч, пытаясь осторожно зацепить пулю.

— Нашёл, так тяни, – зарычал в ответ Иевлев, до хруста сжимая кулаки.

— Есть. Зацепил. Теперь терпи, старый осёл, – фыркнул прапорщик, с заметным усилием вытягивая зажим.