Книга Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь, страница 75 – Эльхан Аскеров

— Азарт в бою дело такое, что и про приказ забыть не долго, – грустно усмехнулся Руслан.

— Ты чего, княже? – растерялся хорунжий. – Неужто ты теперь в людей своих не веришь?

— Верю. Очень верю. Потому и терять их попусту не хочу, – вздохнув, пояснил Шатун.

— Вон ты за что, – протянул хорунжий с явным облегчением. – Так ведь тут, как оно на роду написано, так тому и быть. Сколь не берегись, а больше своего срока всё одно не проживёшь. Как говорится, всё в руце Божьей. Так что брось эти мысли, княже. Мы с тобой уж который год ходим, и всё Бог милует. Казаки уж каждую субботу за то молебен заказывать стали, чтоб оно и дальше так было. Да только не нам о том судить.

— И то верно, – устало усмехнулся Руслан. – Это, видать, красота эта на меня так подействовала.

— Эх, чайку бы сейчас, – мечтательно протянул казак.

— Ага. Оно всегда так. Когда нельзя, так сразу хочется, – усмехнулся парень.

— Во-во. Ещё часа четыре тут сиднем сидеть.

— Значит, будем сидеть, – вздохнул Руслан, доставая из сумки бинокль.

Устроенный османами лагерь аккуратностью и порядком не отличался, но солдаты вели себя спокойно и вполне дисциплинированно. Никто не бродил из угла в угол и от безделья не пытался задираться с соседями. Разбившись на десятки, турки сидели каждый у своего костровища, о чём-то переговариваясь. Некоторые курили длинные, изогнутые трубки. Кто-то, откинувшись на собственный ранец, спал.

Медленно переводя бинокль с одного турка на другого, Руслан пытался найти самого главного, но, как назло, выше десятников, или, как их называли сами турки, кошевых, никого не замечал. Название кошевой пошло от разделения в турецкой армии на количество людей, кормившихся из одного котла. Котлы на десять человек имелись в каждом десятке, и старший над этим десятком и назывался кошевым. Османы считали, что, принимая пищу из одного котла, солдаты роднятся друг с другом.

Убедившись, что главаря этого отряда на пляже нет, Руслан сосредоточил своё внимание на баркасах. Но кроме полутора десятков босоногих матросов и мужика с роскошными усами, командовавшего на одном из баркасов матросами, также никого интересного не обнаружил.

— Ну, и куда ты делся, тварь такая? – бурчал Руслан себе под нос, медленно поводя биноклем.

— А он тебе сильно нужен, княже? – с ленцой уточнил хорунжий, услышав его бурчание.

— Знать бы надо, как много они ещё войск сюда перевезти собираются, – хмыкнул Шатун в ответ.

— А нам не один ли чёрт? Мы ж с собой мины взяли. Закончим с этими, поставим их тут, и пусть приплывают. Места всем хватит.

— Мины, это правильно. Но на всех их может и не хватить, – проворчал Шатун в ответ, покосившись на опустившееся наполовину в море солнце.

— Ну, в таком разе ещё раз придём, – отмахнулся хорунжий, сдвигая папаху на затылок.

* * *

Руслан устало разогнулся и, слегка тряхнув головой, глухо приказал:

— Мишка, шприц давай.

Очередная инъекция пенициллина, и князь, отступив от фургона, из которого казаки сделали передвижной операционный стол, устало произнёс:

— Всё, дальше всё в руке Божьей. Врача нам в отряд надо. Настоящего.

Этот бой обошёлся отряду дорого. Двое погибших и пятеро раненых. Трое из которых тяжело. Руслан, опираясь на свои знания из будущего, делал всё, чтобы спасти своих людей, но в этих случаях мало было просто извлечь пули и зашить раны. Травмы были сочетанными. То есть, помимо самой раны от пули, у кого-то ещё была и сломана кость, а у кого-то разорвано сухожилие. В общем, к концу проведения операций сам Руслан был похож на мясника с бойни.