Книга Шаг в неизвестность, страница 67 – Эльхан Аскеров

«Проклятье! Этот дикарь загнал меня в простейшую ловушку», – мысленно выругался Спенс.

Времена, когда можно было с первого взгляда определить в человеке дворянина, подходили к концу. Внешние различия между сословиями стирались все больше. Теперь уже каждый бродяга, сумевший напялить на себя дорогую одежду, вполне мог сойти за благородного, и чтобы подтвердить свое право на дворянство, требовалось или быть в мундире офицера, или иметь при себе соответствующие бумаги. Они же попались в руки этим дикарям в походной одежде, по которой его можно было принять за путешественника или простого охотника. Про бумаги же и вспоминать нечего. Само собой, никто в подобные поездки таких бумаг брать не станет. Задумавшись, Спенс не заметил, что ехавший рядом офицер то и дело бросал на него внимательные, пытливые взгляды, словно проверяя, какое действие произвели на пленного его слова.

— Что вы хотите знать, сэр? – помолчав, глухо спросил лейтенант-коммандер, сообразив, что влип куда серьезнее, чем полагал вначале.

— Расскажите мне о своей миссии, – не поворачиваясь к нему, приказал гигант. – О деньгах мы еще успеем поговорить. Но это будет зависеть от того, что вы расскажете мне о своей встрече с горцами. Правду или очередную байку. И не советую вам испытывать мое терпение. Я и так не слишком хорошо отношусь к выходцам с вашего острова.

— Это я уже заметил, – вздохнул Спенс и, собравшись с мыслями, принялся колоться.

* * *

В город они въехали вечером, перед самым закатом. Дежурный прапорщик на заставе, увидев их отряд с очередной добычей, только головой покачал, сообразив, что просто так связанных европейцев казаки возить не станут. Заперев пленников в камере, Руслан показал дежурной смене вертухаев свой увесистый кулак и, глядя пожилому уряднику в глаза, честно предупредил:

— Хоть одна тварь в те камеры без моего разрешения сунется, лично вам всем головы поотрываю. И не посмотрю, что православные. Пощады не ждите.

— Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство. Я сюда своих лучших людей поставлю, – истово заверил его урядник.

Кивнув, Руслан направился к выходу из острога, а урядник, глядя ему вслед, еле слышно проворчал:

— С тобой свяжешься, и вправду без башки остаться не долго. Ну тебя к бесу, с твоими арестантами.

— Это что же, Карп Семеныч, нам с тех арестантов никакого навару не ждать? – вдруг возмутился один из его подчиненных.

— Дурья башка, – огрызнулся урядник. – Тебе теперь не о наваре, а о животе своем думать надобно. Забыл, как офицера этого народ прозвал? Лютый! – медленно произнес он, воздев к потолку указательный палец с желтым от никотина ногтем. – Вот и думай.

— Да знаю я, кто это, – фыркнул нахальный солдат. – Так что ж теперь, их благородия станут дела свои делать, карьеры строить, а мы, значит, голодом сидеть должны?

— То-то у тебя с голодухи аж рожа трескается и ремень на брюхе не сходится, – презрительно скривился урядник. – Не дури, Савелий. У Лютого слова с делом не расходятся. Сказал, что башку оторвет, так и будет. Да и не простые там, похоже, сидельцы. Слышал, как он с ними говорил?

— Слышал, только не понял ничего, – скривившись, признался солдат.

— Так вот, не по-русски тот разговор был. Выходит, иностранцы это. А иностранцы, это политика. В общем, подальше держись, ежели не хочешь по тракту кандалами греметь. Не нашего ума это дело.