Книга Кровь на клинке, страница 108 – Эльхан Аскеров

— Ты не сможешь, – упрямо набычившись, огрызнулся второй горец.

— А ты проверь, – хищно усмехнулся в ответ парень. – Укради хоть одного ребенка, и я вырежу всех вас. Разрушив тропу, я вас предупредил. Дальше буду только убивать. Я сказал, вы слышали, – свернул он разговор. – Пошли отсюда, – добавил Руслан, кивнув казакам.

— Княже, дозволь присмотреть за ними. Как бы и вправду не решили скрасть кого, – отойдя подальше, предложил один из казаков сопровождения.

— Только осторожно. Приметят, беды не оберешься, – подумав, кивнул Шатун.

Зло усмехнувшись в ответ, боец поправил ремень винтовки и, отступив на пару шагов в сторону, просто растворился в придорожных зарослях. Как ни крути, а опыта в передвижении по лесу этим бойцам было не занимать. Войдя в город, Руслан подошел к коновязи у заставы, где они оставили коней, и, погладив Беса по бархатным ноздрям, устало вздохнул.

— Что не так, княже? – тут же отреагировал один из казаков.

— Да что-то день какой-то бестолковый, – задумчиво проворчал Шатун. – Вроде хотел на торг посмотреть, а получилось не пойми что. Да еще горец тот…

— Который кровник? Нашел из-за кого сердце рвать, – фыркнул казак. – На то он и кровник, чтобы сдохнуть.

— Не этот, – отмахнулся Руслан. – Первый, у которого четки купил. Странный он. Говорил, словно упредить меня о чем хотел. А о чем, никак не пойму.

— А ты не торопись, княже. Придет время, поймешь, – помолчав, философски протянул казак. – С горцами всегда так. Вроде скажут чего, а покрутишь, и сразу иное вылезает. Прямо они редко с кем говорят. Только с единоверцами или с кунаками. А так все норовят тень на плетень навести.

— Со мной вроде прямо говорят обычно, – пожал Руслан плечами.

— А то потому как ты офицер. Опаску имеют.

— Ну, может, и так, – хмыкнул Шатун и, отвязав повод, сел в седло.

— Куда едем, княже? – уточнил все тот же казак.

— В лавку к Саньке. Пора еще одно дело закончить, – усмехнулся Шатун в ответ.

— Никак решил Мишку своего оженить? – оживились казаки.

— А чего бы и нет? – повернулся к ним парень. – Казак он добрый. А что не реестровый, так то не беда. Даст бог, сыны его в реестр впишутся. Не должен род казачий пресечься.

— Храни тебя бог, княже. Едем, – отозвались казаки, горяча коней.

Кавалькада взяла с места размашистой рысью и понеслась по улицам города, распугивая обывателей и всякую домашнюю живность, выбравшуюся с подворий. Спустя десять минут Шатун ввалился в лавку, словно в захваченную крепость. С шумом и грохотом. Отозвав оторопевшую от такого напора Веру в сторонку, Руслан задал только один вопрос: любит ли она Мишку и готова ли выйти за него замуж без согласия отца.

Залившись краской, девчонка спрятала лицо в ладошках и, чуть слышно всхлипнув, пролепетала:

— Да.

— Вот только реветь не вздумай, – рыкнул в ответ Шатун. – Я сейчас к отцу твоему съезжу. Не даст ответа, своей властью вас окручу. Мишка мне служит, значит, моя над ним воля. Ты в моей лавке служишь, значит, тоже в моей воле. А батька твой, коль дурак, так пусть и дальше обиды свои холит. Без него управимся, – закончил он и, развернувшись, вышел.

* * *

Известие о готовящейся свадьбе поставило весь казачий взвод на уши. Это было нечто новое, и казаки с интересом следили за развивающимися событиями. На их памяти решить подобный спор между староверами и адептами никонианской церкви было всегда очень сложно. Староверы всегда были слишком упрямы, чтобы так просто отступить от своих канонов. Руслану предстояло или найти компромисс, или попросту разрубить этот узел.