Книга Книга мертвых, страница 100 – Валерий Шарапов

— Все же это были они. — Беляков обхватил пальцами подбородок. — Зачем им книжка? Что в ней такого?

— А вот это самое интересное. Это не книжка. Это список агентурной сети. Полесский монтировал ее десятилетиями. Звенья этой сети держались друг за друга и поддерживали в карьерном плане. Уходили одни, их заменяли другие. Такая масонская ложа. И это давало результат. Они стремительно карабкались наверх по властной лестнице… Представьте, каких высот они достигли через двадцать пять лет.

— Зачем ему было расшифровывать свою же сеть? — с подозрением осведомился Беляков. — Давай по порядку.

— Ну по порядку, так по порядку, — вздохнул я.

А после этого выложил все. Поведал и о «пастухах». И о Букинисте.

— Ваня, а может, все проще? — Начальник задумчиво посмотрел на меня.

— И как же?

— Может, ты просто нуждаешься в уколах и врачебном уходе. Ты же бредишь!

— Да? — Расплылся я в улыбке. — А вы почитайте вот это.

В книге были сделаны мной бумажные закладки. Беляков листал страницы и смурнел все больше. В итоге лицо его просто окаменело.

Фамилии там были изменены. Слегка. Но не так, чтобы их не узнать. Агентурная сеть была просто выставлена на всеобщее обозрение.

— Понятно теперь, почему убивали тех, кто это читал? — спросил я.

— Кто давал указания на ликвидацию? — Лицо Белякова так побледнело, что я стал беспокоиться за его здоровье. Не дай бог, сердце разорвется — что мне тогда делать?

— А это совсем просто. Следующую закладочку посмотрите.

Беляков посмотрел. И выдохнул:

— Генерал Вострецов. Но как он смог провернуть это?

— А что мы о нем знаем? Уверен, что он курировал в свое время бюро номер два.

Полковник кивнул:

— Ты прав. Курировал.

— И наполнил его преданными людьми, готовыми на все. После расформирования подразделения сохранил ядро, раскидав по разным службам и готовый натравить их на кого угодно.

— В голове не укладывается.

— Как раз все укладывается. Теперь все на своих местах, — развел я руками. — Кстати, рад, что вы оказались не при делах. Вы были у меня первым на подозрении, когда информация протекла из отдела ниагарским водопадом.

— Ну спасибо… И что нам с этим всем делать, Ваня? — как-то обреченно произнес полковник.

— Донести до верха.

Этот вариант напрашивался сам собой. Слишком весома была информация. И, сбрасывая ее туда, куда надо, мы сами переставали быть ее единственными носителями и первоочередными мишенями.

— До какого верха! — возмутился Беляков. — Тут только Хозяин что-то может сделать! К нему, понятное дело, так просто не прорваться. Да еще с такими историями. Живо в соседней камере с Абакумовым окажешься.

— Семен Артемьевич. Я сделал все, что мог. Сделайте теперь и вы, что можете… Или не делайте. Как вам ваша чекистская совесть подскажет…

Начальник подумал, потом осведомился:

— Можешь еще схорониться на неделю-другую?

— Могу.

— Носа из норы не высовывай. И даже не дыши. Жди. Связь условленная. Через объявление.

— Понял, — устало произнес я и подумал: если начальник решит меня сдать — сил сопротивляться уже нет. Тогда пускай все катится к чертям. Я, Добрынин, Бурлак, железнодорожник, профессор — мы и правда сделали все, что могли.

Беляков взял книгу, а мне пододвинул по столу пистолет с глушителем:

— Возьми. Может, пригодится…