Книга Книга мертвых, страница 49 – Валерий Шарапов

Окраинная Москва — то ли город, то ли деревня, то ли специальное поселение на Колыме. Редкие каменные строения, деревянные бараки в ряд, небольшие участки с бревенчатыми домиками частного сектора, голубятни, водяные колонки и удобства во дворе.

Наш путь лежал к этим частным домишкам. Меня там не ждали и на встречу со мной не рассчитывали. А вот я ожидал этой встречи с большим нетерпением.

Мальчишка сильно помог — без него я заплутал бы тут.

— Какой дом? — деловито спросил он.

— Дальше сам найду. Ступай. И со словами про фашистов поосторожнее. Такими вещами не шутят. Слишком много наших людей погибло, чтобы не давать им с детей шкуры сдирать.

Парень потупился, всхлипнул:

— Понимаю я. Больше не буду…

И усвистел, только пятки сверкали. Может, и правда понял. А, ладно, не до того мне, чтобы детей сейчас воспитывать. У меня встреча с агентом Ивером.

Коротенько навел справки. Ивер с прошлого года на пенсии, но все еще часто бывает в своем родном железнодорожном депо — ни работа не отпускает его, ни он работу. Живет один, вся родня — кто погиб, кто разъехался. Выпивает в меру. В быту замкнут и никого к себе не подпускает. По вторникам обычно дома, в одиночестве. Что-то связано у него с этим днем недели — но это не важно. Главное, я надеялся застать его. И установить контакт.

Дом был небольшой, обычный, на три окошка, аккуратный. Дрова во дворе сложены. Подмосковье деревенское, уже ставшее Москвой, но еще не до конца сменившее облик. Со следующего года начнут сносить и бараки, и домишки. Здесь пройдет проспект — прямой, как наша дорога в светлое будущее, в которое мне так хотелось верить.

— У вас сдается жилье для интеллигентной семьи с тремя детьми? — спросил я, разглядывая уже пожилого, морщинистого, невысокого, сухонького человека. На его плечи был накинут железнодорожный китель, на ногах — валенки, видимо, проблемы с ногами, если дома в них ходит. Взглядом меня обдал равнодушно-рассеянным, но ощущалось, что это напускное. В самой глубине будто вспыхнул огонь.

— Мы не сдаем жилье детям, — чеканно произнес он.

— Тем лучше… Пройду?

— Ну куда ж без этого, — усмехнулся он.

Пароль, отзыв — идентификация произведена. Но для укрепления эффекта я продемонстрировал удостоверение, которое агент Ивер оглядел быстро, но цепко и внимательно.

— Понадобился, значит, я Родине, — удовлетворенно произнес он.

— Понадобился, — кивнул я, глядя на стол, где стояла хрустальная рюмка и початая бутылка водки. — Есть что справлять?

— Есть кого помянуть, — вздохнул он. — Вторник был, когда наше депо накрыли немецкие бомбы. Жена, лучшие друзья — все погибли. Один я остался… Это такие счета, которые никогда не закрываются. Так что, товарищ майор, рановато вы меня от дел отодвинули. Готов работать.

— Учту. Но пока хотелось бы поговорить о делах давно минувших дней.

— Как давно они минули?

— Двадцать четыре года.

— Действительно давно, — нахмурился железнодорожник. — Значит, они вернулись.

— Кто? — заинтересовался я.

— «Пастухи»… — Он кивнул на бутылку. — Тут без водки не разобраться. Налью?

— Лучше чаю.

Чай у него был хороший, с ароматными добавками. Он отхлебывал как-то автоматически, мысли его витали в далеком прошлом.

— Мне не поверили. Мои же кураторы, знавшие меня как облупленного, посчитали за психа. Ну да, какие-то там оккультные силы, тайные заговоры. Все ведь в мире просто — есть буржуи, которые желают нам смерти. И есть мы, которые желаем смерти им. Такая черно-белая картина мира. — Речь у моего собеседника была правильная, богатая, четкая, как у интеллигента далеко не в первом поколении, хотя и внешность рабоче-крестьянская.