Книга Книга мертвых, страница 85 – Валерий Шарапов

— Это институт мировой литературы, — буркнул профессор.

— Ну если мировой, то хорошо. Надо что-нибудь почитать на досуге из мировой литературы — убедиться, что не зря вы хлеб с маслицем едите.

— Занимайтесь лучше механикой.

— Уговорили…

Все сказано. Встреча назначена. И на ней профессору было что сообщить. Он выполнил поручение майора. О чем и доложил только что кодированной фразой. Затем таким же кодом ему определили время и заранее обговоренное место. Он дал согласие.

Положив трубку, он задумчиво смотрел на аппарат. Кажется, все так просто. Снять снова трубку и позвонить еще по одному номеру, который ему настойчиво всучили. И сообщить новость. Вот он, выбор. Один звонок. И все проблемы по боку. Живи как жилось. Еще и обещано за это кое-что…

Вернувшись из Москвы вечером, Бурлак доложил мне о выполненном задании. И у меня сердце екнуло — профессор откликнулся и подал знак. И это кардинально меняло ближайшие планы.

— Он что-то узнал, — сделал я вывод.

— Или просто под контролем, чтобы выманить тебя, — резонно предположил Бурлак. — Я бы сильно поостерегся.

— Вот и посмотрим, притащит ли за собой хвост.

Если профессор под контролем… Что же, на такой случай у меня было припасено несколько фокусов…

Листратов осторожно прижал свою эмку к обочине у небольшого сквера. Его охраняли две гипсовые фигуры — пионер с горном и пионерка с арфой. Арфа у пионерки повеселила. У кого-то из скульпторов буйное воображение.

Место встречи было пыльное, грязное, неухоженное. И совершенно безлюдное. Вокруг простиралась промзона с редкими жилыми бараками, уже выселенными и пустыми. И профессор ждал в своей машине в центре переплетения бесчисленных дорог, ведущих к цехам, складам, заводским конторам.

Где-то вдалеке, за глухими заборами, что-то грохотало и лязгало. Мимо проехала тяжело груженная пятитонка, обдав эмку грязной жижей из-под колес. Вчера неожиданно потеплело, и припустил мокрый снег с дождем. Будто и не февраль на дворе, а уже март. Ненормальности погоды. Ненормальности жизни. И то, что он сейчас здесь, а не дописывает статью — тоже ненормальность. «Вся жизнь вообще сплошная ненормальность», — с грустью думал профессор.

У Листратова была прекрасная память. Когда Шипов обозначил ему места экстренных встреч, начертив схемы, он воскресным днем проехался по ним, запоминая подходы, а сами схемы сжег. И теперь нашел этот сквер с пионерами без труда — где раз побывал, обычно не ошибался в поисках. И теперь он ждал.

Вышел из машины. Постучал по крупу своего железного коня. Год назад стал автолюбителем, собрав профессорские зарплаты и прикупив по случаю и по протекции Шипова старенькую довоенную «М-1», списанную из какого-то автохозяйства, но еще достаточно крепкую. Машина была без отопления и тесновата для его огромной фигуры, но он научился пристраиваться за рулем и теперь души в ней не чаял.

Время шло. Шипова все не было. Закрадывалась мысль — а может, просто возникла путаница и кто-то действительно звонил в механический цех? Да нет, ерунда! Все по инструкции было. Тогда что? Майор не может приехать? Попал в переплет?

Тревога нарастала. Полчаса бесплодного ожидания — это уже перебор.

В угрюмом состоянии профессор вернулся за руль своей эмки. Включил единственный дворник, который принялся гонять мокрый снег по лобовому стеклу. И тронул машину. Развернулся. Направился в сторону центра, до которого еще ехать и ехать по этим запутанным лабиринтам заборов и дорог.