Книга Книга мертвых, страница 89 – Валерий Шарапов

— Власть мы уважаем, — говорил он о себе исключительно «мы» — может, что-то королевское было в крови. Или правда домовой… Господи, ну что за мысли на нервной почве. — А что случилось?

— Да вот не выходит на свет божий ваш жилец Сагадеев. На стук не отвечает. Как бы чего не случилось с ним.

— Да и не жалко! Бездельник! Художник от слова «худо»! Только и знает, что жалобы писать — мол, лампочки в подъезде не горят. Тьфу! — выразительно сплюнул домуправ. — Да еще не пойми кто к нему ходит. Патефон с дамами изволят слушать. Тьфу и еще раз тьфу!

Так он весь пол заплюет.

— Давно у него гостей видели? — напирал я — источник информации нужно выжимать досуха, пока он сам все выкладывает.

— Да сегодня и видел. В щелочку дверную в почтовом ящике гляжу — а там ходят. Такая у нас беда — вечно ходят всякие. Лампочки скручивают… Но этот не из таких. Вальяжный. В возрасте. И в шляпе. Зимой — и в шляпе!

Зимой — и в шляпе… Я перевел неожиданно сбившееся дыхание, задал для верности пару уточняющих слов. Мы переглянулись с Бурлаком. А ситуация-то накаляется. Притом резко. Тут и до взрыва недалеко.

— Как будем дверь вскрывать? — спросил я домуправа.

— Зачем имущество портить? Есть же ключ.

— Даже так.

— А что! Это же художественная мастерская, а не квартира. Арендаторы по правилу обязаны сдавать ключи в домуправление. У меня две мастерских. Одна Штейна, скульптора — он человек приличный, понимающий. Зайдешь к нему — рюмашечку нальет завсегда. А этот, — домуправ набрал воздуха, но не плюнул. — Лампочек ему не хватает!

Он энергично нырнул к себе в квартиру, захлопнув дверь и заперев на два оборота, да еще и на щеколду.

— А дедуля не забаррикадировался? — встревоженно спросил Бурлак.

Вопрос острый. Вот сейчас домуправ начнет названивать в милицию. И пойдут сплошные проблемы.

Но через минуту послышались звуки. Опять два поворота замка. Щелчок щеколды. И деловитый управдом возник на пороге. В его руках была загнутая в кольцо алюминиевая проволока, на которой висело штук сто ключей с бирками. Он нашел среди них один и вцепился в него крепко пальцами:

— Вот он, ключик к замочку!

И решительно направился к запертой двери мастерской. Для порядка побарабанил в нее ногой. А потом ловко отпер замок.

Картина русских передвижников «Приплыли». В просторном помещении круглый стол, стулья с высокими спинками. На столе остывший чай и еще не успевшее засохнуть песочное пирожное на газете. И еще стол давит бледная физиономия.

— Это кто? Сагадеев? — спросил я.

— Ну ясен перец! — кивнул ошарашенный, но от того не менее деловой «домовой».

— Готов, — заключил я, пощупав пульс на шее и для надежности поднеся к безжизненным устам зеркальце — оно не запотело, дыхания нет.

Домуправ перекрестился и опасливо посмотрел на нас. Засуетился мелко:

— И как же это? И что же это теперь?

— Разберемся, — уверенно и невозмутимо произнес я. — Вы не переживайте сильно, а лучше поподробнее расскажите, что за человек приходил, о чем они говорили, что делали…

Картина складывалась ну очень интересная. Управдом услышал, что дверь заскрежетала. Глянул по привычке в щелку. Увидел, как вальяжный гость в пальто с меховым воротником и в шляпе выходит из квартиры. Закрывает дверь. И проворачивает ключ в замке.

— Удивило меня это сильно, — сказал домуправ. — Получается, у этого гостя свои ключи.