Книга Отморозок 12, страница 147 – Андрей Поповский

— Трехлетнюю дочь Смирновой.

Потапов выпрямился.

— Какой Смирновой?

— Виктории. Жены Карабанова. Настю сегодня забрали из детского сада под Одинцово.

Потапов несколько секунд молчал.

— Ты мне это сейчас серьезно говоришь?

— Егор, я похож на человека, который станет шутить такими вещами?

— Кто забрал?

Теперь уже Вахо замолчал. Вопрос прозвучал не так, как он ожидал. Не попытка отвертеться. Потапов действительно спрашивал.

— Пожилая женщина. Сказала воспитательнице, что бабушка заболела. Ребенок спокойно ушел с ней.

— Когда?

— Около пяти.

— Смирновой уже звонили?

— Дважды.

Потапов медленно поднялся из-за стола.

— Что требуют?

— Вот теперь мы подошли к интересному. Сначала потребовали материалы новой статьи посвященой тебе.

Потапов ничего не сказал.

— Черновик, копии документов, выписки, — продолжил Вахо. — Дали десять минут. Она отнесла пакет к Савеловскому вокзалу. Материалы забрали. Потом велели быть дома и ждать следующего звонка.

— Деньги?

— Нет.

— Других требований пока не было?

— Нет.

Потапов подошел к окну.

— Она говорила с ребенком?

— Говорила.

— Значит девочка жива?

Вахо выдержал небольшую паузу.

— Жива. Пока.

— Не надо мне этого «пока».

— А как мне надо, Егор? Ребенка украли. Люди, которые ее украли, требуют статью про тебя. И ты хочешь, чтобы я подбирал выражения?

Потапов резко стукнул кулаком по столу.

— Я ребенка не трогал.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Хорошо, что не трогал.

— Ты мне веришь?

— Я слышу, что ты, похоже, действительно не знал.

Потапов промолчал. Вахо продолжил:

— Только мне от этого легче не стало. И Вике тоже.

— Я сказал, что не имею к этому отношения.

— Тогда у нас с тобой вообще нет проблемы.

— Это как?

— Найди того, кто имеет отношение, и верни девочку.

Потапов прикрыл глаза.

— Послушай меня, Вахо…

— Нет, Егор. Теперь ты меня послушай.

Голос Каладзе оставался спокойным. Именно поэтому Потапову он не понравился еще больше.

— Мы с тобой давно знакомы. Очень давно. Всякое между нами было. И хорошее, и плохое. Но семьи мы никогда не трогали.

Потапов стиснул зубы.

— Я тебе уже третий раз говорю… — прорычал он.

— Я услышал. Не ты.

Вахо сделал короткую паузу.

— Значит, кто-то из твоих людей решил, что теперь можно.

Потапов ничего не ответил.

— Семья — последнее дело, Егор. Всегда была последним делом.

— Ты меня что учить решил?

— Нет. Напомнить.

— Мне не нужно ничего напоминать.

— Тогда верни ребенка.

Потапов задумался.

— А ты не думаешь, что против нас двоих сейчас играет кто-то третий?

— В смысле?

— Нас хотят стравить и поэтому кто-то действует грубо от моего лица, чтобы меня подставить в этом деле.

— Так же как ты делал на заводе, когда какие-то ублюдки громили его, выкрикивая мое имя?

— Вахо! — Потапов повысил голос.

— Ладно. Забыли — выдохнул Вахо — То дело прошлое. Нынешнее нужно решать сейчас.

— Я разберусь. Пусть идут в милицию, пишет заявление, я возьму все под личный контроль.

— Только не надо разбираться долго.

— Ты мне еще и сроки ставишь? — вскипел Потапов.

— Мне их поставили.

Потапов остановился. Вахо продолжил уже тише:

— С девяти до десяти вечера они должны снова позвонить матери. Времени у нас немного.

— И что ты хочешь от меня?

— Чтобы Настя сегодня была дома.

— А если к этому действительно не имеют отношения мои люди?