Книга Отморозок 10, страница 42 – Андрей Поповский

— Я не чистенький. Просто не работаю с наркотой.

Он покачал головой. Потом достал новую сигарету, закурил, сделал две быстрые затяжки и сказал уже почти спокойно.

— Хорошо. Нет — значит нет. Насильно мил не будешь.

Это прозвучало слишком легко. Значит, настоящая часть разговора только начиналась.

Он повернулся ко мне всем корпусом.

— Но теперь слушай внимательно. То, что я тебе сказал, не должно уйти дальше этого железа.

Он постучал костяшкой пальца по кнехту.

— Ни Рамону. Ни Матео. Ни Чино. Вообще никому. Если этот разговор хоть где-то всплывет, я первым делом подумаю на тебя. И тогда уже без обид.

Я смотрел на него молча.

— Без обид, понял? — жестче повторил он.

— Понял.

— Слово?

— Я не стучу. Но и второй раз с таким предложением ко мне не подходи.

Он чуть сузил глаза.

— Это уже похоже на совет.

— Это похоже на границу.

Несколько секунд мы сидели в полной тишине. Потом Тигре затянулся, встал и стряхнул пепел за борт.

— Ладно, Санчо. Будем считать, что разговора не было.

— Хорошо.

— Очень надеюсь, что ты умеешь забывать.

— Умею.

— Посмотрим.

Он пошел первым, не оглядываясь. Я поднялся следом. Мы вместе дошли до носовой лебедки, еще раз проверили крепление, потом разошлись: он вниз, в надстройку, я дальше по палубе, завершать обход.

Но разговор не закончился. Он просто на время был отложен. Я шел вдоль борта, машинально проверяя глазом талрепы, крепление, воду в шпигатах, а сам уже понимал простую вещь: Тигре только что не «проявил доверие». Он только что положил мне в карман тяжелый камень. Теперь я знал лишнее. А люди вроде него не любят, когда лишнее знание остается лежать в чужой голове без пользы.

У трапа на полуюте мелькнула тень. Чино. Он стоял внизу, в проеме двери, будто просто вышел поссать или подышать. Но слишком уж внимательно посмотрел в мою сторону. Даже в полумраке было видно его тонкое, крысиное лицо.

Значит, не только мы с Тигре бодрствуем этой ночью. Чино еще раз кинул взгляд, сплюнул за борт и скрылся внутри. Я закончил обход, расписался в журнале у вахтенного и только потом спустился в каюту.

Там было душно. Иллюминатор приоткрыт на палец, но толку от этого почти никакого. Матео уже спал, тихо посвистывая носом. Чино лежал на спине и, кажется, тоже спал. Только Тигре сидел на нижней койке у стола, без майки, в одних шортах, и точил нож маленьким камнем.

Он не поднял головы, когда я вошел. Я разделся, лег и закинул руки под голову. Камень тихо шуршал о сталь. Шурх. Шурх. Шурх.

Потом Тигре наконец сказал в темноту.

— Бывает так, Санчо, что человек делает глупость не потому, что плохой. А потому, что сует нос не туда куда нужно.

— Бывает, — ответил я.

— Главное — вовремя понять.

— Главное — не перепутать глупость с принципом.

Камень остановился. Тишина стала гуще. Потом Тигре снова начал точить нож.

— Спи, — сказал он после паузы. — Завтра будет много работы.

Я молча закрыл глаза, но сон не шел.

За переборкой гудела машина. Судно ровно, шло через черную воду. Где-то над нами на палубе стукнула плохо закрепленная железка. От сахара, впитавшегося в одежду и матрасы еще на Кубе, в каюте все еще стоял сладковатый сухой дух.

Я лежал и думал о двух вещах сразу. О том, что до дома оставалось уже не так много. И о том, что сегодня ночью я, возможно, получил себе на голову еще одну проблему. Отказ от легких денег такие, как Тигре, прощают редко. А отказ от наркотического груза — еще реже. Потому, что тут дело уже не в деньгах. Тут дело в лишнем свидетеле.