Книга Отморозок 9, страница 121 – Андрей Поповский

И в этот момент в дело вступили Чало и Пеппе. Из оврага, со стороны парка, почти с противоположного угла, ударили две короткие очереди. Не длинные, а ровно как я и велел. Прямо по позиции итальянцев. Один из их людей у кустов дернулся и переломился пополам. Стекло в ближайшей машине осыпалось выбитое пулями.

Вот теперь все сложилось. Итальянцы решили, что мексы уже пошли вперед и накрывают их из парка. Мексы решили, что их атакует неизвестная группа снаружи и начали отбиваться.

Поисковики Игнасио, лежавшие у старого пожарища, открыли огонь туда, откуда, как им казалось, пришли мои выстрелы — в сторону людей Томазо. Итальянцы, не успев толком понять картину, ответили туда, где легли вспышки Чало и Пеппе. Через несколько секунд к мексам на пожарище подключился резерв, ударив по итальянцам сбоку и тем самым взяв их в «клещи». А еще через некоторое время изнутри парка стали стрелять федералы, и в огневую мешанину вошла уже третья сторона.

Все. Дело сделано. С этого момента бой уже жил без нас. Я не стал ждать ни секунды дольше. Задача была выполнена. Нам нужно было не выиграть бой, а только запустить его. Оставаться на месте после этого — значит превращаться из охотника в мишень.

Я сдернул винтовку с бугорка, втянул локти, съехал вниз по насыпи и сразу пошел вниз по заранее выбранному пути. Не бегом. Бег в такие моменты опасен. Короткие рывки, падение, снова рывок. За спиной трещали автоматы, глухо ухали помповики, били карабины и беспорядочно хлопали патроны в горящих трейлерах. Парк, мексы, итальянцы и федералы уже жрали друг друга всерьез.

Уже обходя холм, я увидел выше по склону темный внедорожник и суету возле него. Две фигуры пригнулись, третья метнулась к машине. Скорее всего, это Игнасио. Эта сволочь должна была сама проконтролировать поиски сумки, вряд ли он может полностью полагаться на своих людей в этом деле. Руки сами захотели поднять винтовку и дать очередь по пригорку. Тут же одергиваю себя. Не моя цель. Не мой бой. Не мой риск.

Я заставил себя отвернуться и ушел дальше. Вскоре уже добрался до оврага, где должен был встретить своих. Чало я увидел первым. Он уже тащил что-то тяжелое по дну канавы, тяжело, рывками, пятясь назад. Пеппе…

Тот был еще в сознании, но уже плохой. Ноги волочились по глине, голова дергалась, как у пьяного. Левой рукой он зажимал бок, и даже в темноте было видно, как между пальцами сочится черное.

— Где? — коротко бросил я, падая рядом.

— Словил пулю на отходе, — зло выдохнул Чало. — Не понял даже откуда.

Пеппе попытался усмехнуться.

— Te dije… (Я же говорил…) Loco… plan… (Безумный… план…)

Голос у него был уже ватный. Я быстро ощупал его бок и понял: плохо. Очень плохо. Пуля вошла низко, с правой стороны. Крови было много. Значит, или печень, или кишки, или все сразу. На земле, в овраге, под чужую стрельбу, это уже не лечится. Только тащить дальше, везти на базу и надеяться на помощь Мануэля.

— Я сам его понесу, — говорю Чало. — Помоги только забросить на плечи. А ты возьми мою винтовку и прикрывай отход.

Тот недоуменно уставился на меня.

— Он же тяжелый как боров.

— Я знаю.

Подсев вниз, я, при помощи Чало, взвалил Пеппе на мельницу, поднатужившись встал и сразу почувствовал, что Пеппе действительно очень тяжелый. Ну да ничего, тут всего то пару километров по пересеченной местности под звуки идущего боя… Каждый шаг отзывался болью у раненого и он тихонько стонал.