Книга Отморозок 9, страница 93 – Андрей Поповский

— Apúrate, cabrón… (Давай быстрее, козел…) — сквозь зубы напряженно выдохнул Чало.

Через полминуты из темного кармана за складом мягко выкатил фургон. Без фар. Только габариты мигнули один раз и тут же погасли. Пеппе подвел его почти вплотную к нам.

— ¡Suban (Залезайте!) — крикнул он из кабины.

Мы распахнули боковую дверь и почти вбросили Педро внутрь. Чало полез за ним сразу. Я забрался последним, захлопнул дверь и только тогда тихо сказал:

— Пошел.

Фургон тронулся мягко, без рывка, и растворился между мертвыми складами, будто нас здесь никогда и не было.

В салоне было темно. Педро лежал на полу, дышал часто, хрипло, через силу. Лицо у него было страшное, багровое, с лопнувшими прожилками в глазах. Чало сидел рядом, придерживая его голову, чтобы не билась о металлический пол.

— Lo hicimos, güey (Мы сделали это, чувак), — с облегчением выдохнул он, глядя на меня. — Chingado, estuvo cerca. (Черт, было совсем близко.)

Я молча кивнул, прикрывая за собой дверь. Главное что Педро жив. А значит, сегодняшняя игра стоила свеч.

Раннее утро. Старый домик на окраине пригорода Лос-Анджелеса. Ничего особенного — одноэтажный, с покосившейся верандой, ставнями с облупленной краской и заросшим густым бурьяном двориком, в котором стояли две потрепанных машины. За домом тянулся большой пустырь, дальше за ним, склады и темные коробки каких-то мастерских. Место отдаленное и глухое, как раз для тех, кто не хочет, чтобы их лишний раз видели. Это дом тетки Пеппе, о котором никто не знает. Он достался ему пару лет назад, после смерти тетки.

Доктор Мануэль — плотный мексиканец лет пятидесяти с усталым лицом и большими залысинами, как раз заканончил перевязку. Педро лежал на продавленном диване у стены, бледный как мел, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Его правое плечо было туго забинтовано, на щеке и под глазом расползлись багровые пятна гематом, губы потрескались. Он уже пришел в себя, после извлечения пули, но выглядел не лучшим образом.

Мануэль убрал окровавленную марлю в эмалированный тазик стоявший рядом на стуле, всполоснул руки в другом тазу с чистой в водой, вытер их полотенцем и посмотрел сначала на меня, потом на Педро.

— Bala salió limpia. La suerte todavía no lo ha dejado (Пуля вышла чисто. Удача его еще не покинула.) — Он кивнул на плечо раненого. — Ему еще повезло. Кость вроде цела. Но если начнется жар, пойдет дурной запах, рана покраснеет и вздуется — тогда будет плохо.

— Надеюсь, что до этого не дойдет — отвечаю я и спрашиваю. — Сколько ему лежать?

— Пару недель покоя и будет как новый. — ответил Мануэль и покосившись на скривившегося Педро тут же добавил. — Но я вижу по вашим рожам, что у вас нет пары недель. Значит, хотя бы два-три дня соблюдать постельный режим. А после этого пару недель просто поберечься. Иначе откроется рана, и этот muchacho (парень) просто истечет кровью.

Педро попытался усмехнуться, но вышло у него не очень.

— Ya escuchaste, cabrón. (Ты слышал, козел.) — пробормотал он, глядя на меня мутными от боли глазами. — Я теперь бесполезный инвалид в нашей команде.

Мануэль ткнул его пальцем в лоб.

— Дубина. Ты сейчас не бесполезный и не инвалид. Самое главное, что ты живой, но тебе нужен покой. И если ты хочешь, чтобы все было в порядке, прислушайся к моим советам.