Книга Отморозок 5, страница 53 – Андрей Поповский

Ну теперь, твари держитесь! Ярость затопила мою голову, вышибая из нее все постороннее, оставляя лишь желание рвать своих противников. Вижу чью-то рязявленную в крике пасть прямо перед собой, и сразу вбиваю левый кулак прямо в зубы. Тут же, накрест, бью правой по другой роже неосторожно оказавшейся в пределах досягаемости. Держи сука! Вижу чей то сапог летящий мне в живот. Сметаю круговым блоком бьющую ногу в сторону и всаживаю мощный лоукик под опорную ногу противнику. Сбил с ног! Вдогон бью упавшего носком сапога в живот, того аж скрючивает в позе эмбриона. Еще раз. Снова поворачиваюсь и перекрываюсь локтем от размашистого бокового летящего мне в челюсть. Сам отвечаю двумя боковыми по торчащей ботве атакующего и, выпрыгивая вверх, добиваю его с колена. Получаю новый удар в голову сбоку и вымещаю всю свою ярость на последнем оставшемся на ногах сержанте, проводя ему серию жестких ударов в корпус и в голову. Пару раз с остервенением пинаю его упавшую тушку ногой по ребрам. Все. Все противники закончились. Подхожу к переростку, тот немного очухался и пытается подняться. Незатейливым футбольным ударом бью его ногой по голове, и он опять падает на пол. Никак не удается ему поучаствовать в драке, но может это для меня и к лучшему. Такого здоровяка лучше вырубать наглушняк, чтобы не поиметь с ним проблем, если он разойдется по настоящему.

Устало оглядываю помещение и вижу табуретку, которая лежит на боку около двери. Наверное, тот длинный олух, который стоял за дверью, хотел меня огреть этой табуреткой сзади по голове, но выпустил ее, когда я «приголубил» его массивной дверью. Беру табуретку, ставлю ее около стены рядом с выходом и сажусь, дожидаясь пока валящиеся на полу сержанты, жалобно кряхтя, начинают вставать. Они кидают на меня злобные взгляды, но напасть больше не пытаются. Ярость все еще клокочет вулканом у меня внутри не находя выхода. Убил бы гадов! Пусть только попробуют дернуться, я этой табуреткой просто забью их в мясо. Ощупываю внутри рта языком. Чувствую вкус своей крови, наверное внутри вся слизистая порвана и губы разбиты в хлам. Хорошо хоть зубы целы. Твари! Мне сейчас безумно хочется чужой крови. Суки! Усилием воли сдерживаю себя. Наверное, они чувствуют мою дикую злобу и готовность продолжить, поэтому собираются вчетвером около окна и тихо шепчутся. Двое включая, вырубленного наглушняк переростка, все еще лежат на холодном кафеле. Как бы я не перестарался с последним ударом по его голове. Нехорошо может выйти. Надеюсь, что в его толстой черепушке костей больше чем мозгов, и с ним ничего особо плохого не случится.

Наконец сержант Мансуров злобно выдыхает в мою сторону.

— Не думай, что мы тебя оставим в покое. Все равно поломаем. Не сегодня так потом.

— Скорее я вас поубиваю, — злобно сквозь зубы цежу ему, — причем, могу сделать это прямо сейчас. Возьму, блядь, вот эту табуретку, и попробиваю вам головы. И хрен вы отобьетесь. Всех положу на хер. Но есть другой, гораздо более лучший выход и для вас и для меня.

— Какой еще выход? — Спрашивает самый маленький сержант, тот самый которому достались сегодня кроссовки.

— Не будем доводить все до крайностей. Пусть все думают, что вы меня отмудохали. Вломили по самое не могу. Это сохранит ваш авторитет среди молодых, и даже добавит веса, что вы наглого «бурого» завалили. А дальше вы оставите меня в покое. Я через три месяца все равно свалю отсюда в часть, а пока не буду посягать на ваши права, и буду выполнять все команды, но все только по уставу. Ничего сверху, никаких «особых поручений» для «запахов» и «духов». Расходимся краями, каждый при своем, в общем.