Книга Отморозок 7, страница 102 – Андрей Поповский

Сесть на проходящие поезда вне станции мне так и не удалось. С одной стороны, составы шли слишком быстро, километров двадцать в час, но это еще полбеды, можно было бы и попытаться. Хуже, что в проходивших составах не было подходящих вагонов. Мне для передвижения больше всего подходят полувагоны (gondola cars) или открытые хопперы (open-top hoppers), в которых перевозят насыпные грузы типа песка, щебня или руды. Крытые вагоны более комфортные. и удобны для путешествия, но там есть проблемы. Полные будут закрыты и опломбированы, и вскрытие будет сразу заметно обходчикам, а пустые могут быть открыты, но если состав начнут проверять, то там не спрячешься, и вагон превратится для меня в ловушку. А вот открытые всем ветрам и взглядам кучи песка или щебня в полувагонах или хопперах, привлекут минимум внимания, если хорошо зарыться в содержимое и не оставить следов. Такие как мне нужно, груженые песком и щебнем, как раз есть на путях. Правда, стоят они уж не очень удачно для меня, на освещенном прожекторами пространстве, и посадка туда легко может быть обнаружена случайным свидетелем.

Однако время идет и нужно решаться, иначе скоро начнет светать и здесь на станции могут появиться нежелательные гости. Тела убитых мной «зеленых беретов» должны были уже обнаружить и, скорее всего, их сослуживцы доложили о произошедшем наверх и запросили поддержку. Так что, хочешь не хочешь, а нужно идти. Решаюсь и по большой дуге, чтобы обойти освещенное пространство, направляюсь к груженному составу.

Передвигаюсь медленно в полуприсяде, внимательно прислушиваясь и осматривая окрестности. Пару раз приходилось падать и распластываться на земле, когда мимо проезжал маневровый тепловоз, толкая лязгающие сцепками вагоны. Наконец я у нужного состава. С этого края первыми стоят крытые вагоны, а хопперы, находятся на четыре вагона дальше. Идти открыто вдоль насыпи очень рискованно, мало ли кто кинет взгляд вдоль освещенного прожекторами состава, поэтому я залезаю под первый вагон, и волоча сумку, ползу на карачках прямо по шпалам.

Только бы состав не тронулся прямо сейчас. Меня, конечно, не раздавит и не переедет, но если прикрывающие меня вагоны уйдут, то я окажусь как на ладони на шпалах под слепящим светом прожекторов. И тогда это будет полный провал, потому, что не заметить фигуру такого большого «зайца» на путях, в столь оживленном месте, просто невозможно. Мне, однако, везет, и я добираюсь до второго хоппера без приключений. Аккуратно выползаю из-под вагона с теневой стороны, быстро вскарабкиваюсь на сцепку, закидываю наверх сначала сумку, а потом, подпрыгнув и подтянувшись, сам оказываюсь на куче мелкого щебня.

Щебень для меня гораздо лучше, чем песок. Лежать, закопавшись в щебень, гораздо жестче, чем в мягком песочке, но зато на щебне, в отличие от песка, не останется следов, и воздух будет лучше проникать вглубь. Мне ведь здесь долго придется кантоваться. Пока состав тронется, пока отойдет на безопасное расстояние от Принстона, это часов двенадцать, а лучше еще дольше пока снова не стемнеет.

Достаю из сумки кусок непромокаемой ткани купленный заранее и две пары тряпичных перчаток. Вот где мне все это пригодилось. Надеваю перчатки и начинаю осторожно разгребать руками щебень у борта вагона, чтобы не производить лишнего шума. Щебень, сволочь, осыпается сверху вниз, хороня под собой все мои труды. Тогда вкапываю вытащенную ткань одним концом поглубже внутрь щебня, а потом начинаю выгребать щебень из под борта вагона наверх, туда, где его держит ткань, которую я положил на сумку с вещами чтобы набрать горку.