Книга Отморозок 3, страница 6 – Андрей Поповский

— Так вот врач говорит, что о спорте ты можешь забыть — жестко говорит мне летёха — после такой травмы как у тебя, боевые виды спорта, такие как самбо, для тебя закрыты. Так что тот, кто с тобой так поступил, можно сказать, лишил тебя не только возможности поступить в институт в этом году, но и спортивного будущего.

А вот это уже хреновато. Ни мать, которая просто оросила меня слезами, когда пришла в больницу и увидела, что я наконец очнулся, ни мой лечащий врач — широкоплечий бородач Иван Витальевич не говорили мне о противопоказаниях к занятиям спортом, правда я и не спрашивал его об этом. Надо будет обязательно уточнить. А пока я смотрю на лейтенанта и только пожимаю плечами, давая всем своим видом понять, что я реально ничего не помню.

— Хотя, с другой стороны, можно сказать, что тебе повезло, что ты вообще выжил. — продолжает гнуть свою линию летёха — Если бы чуть посильнее тебя ударили, то мог бы и умереть, не дождавшись помощи. Или овощем бы стал, что еще хуже. Кормили бы тебя с ложечки всю жизнь, и ссался бы под себя. Хороша перспективка? А ты покрываешь тех, кто это сделал.

— Да никого я не покрываю, — развожу руками — просто не помню.

— Ну ладно, поправляйся — собирается на выход милиционер и протягивает мне листик, вырванный из блокнота. — Если все же, что-то вспомнишь, вот тебе мой телефон.

Беру листик и вижу номер телефона и фамилию — Карасев Сергей Тимофеевич. Киваю и говорю

— Обязательно, Сергей Тимофеевич. Если что-то вспомню, я вам сразу обязательно позвоню.

* * *

Лейтенант вышел, а я впал в глубокую задумчивость. Неужели то, что он сейчас сказал, правда? Я чувствую себя пока, мягко говоря, не ахти. Слабость, тремор в руках. Могу, конечно, вставать и двигаться. В туалет сам хожу, хотя чтобы дойти до него по длинному больничному коридору, мне приходится несколько раз отдыхать, как будто я старичок какой. Да нет, не может быть. Просто это последствия сильного удара по голове и сотрясения мозга. Сука, Тима! Мой счет к нему вырос до небес. Дай только добраться до тебя. Надо будет поговорить с врачом самому, чтобы понять ситуацию, а не со слов летёхи, которому нужно было вывести меня на эмоции, глядишь, я и сболтнул бы что-нибудь. Ко мне в палату зашла пожилая медсестра и принесла мне баночку с лекарствами. Дождавшись, пока я выпью таблетки, она собиралась выйти, но я остановил ее.

— Извините, а мой лечащий врач, Иван Витальевич, сегодня еще в больнице? Могу я его увидеть?

— Да, он сегодня будет до шестнадцати часов, но я его в отделении не видела, наверное, он где-то по больнице ходит. Если не успеешь его сегодня поймать, то уже завтра на утреннем обходе увидишь.

— Ну да, в таком состоянии, сейчас мне будет трудно поймать даже черепаху — попытался пошутить я.

— Тебе сейчас лежать надо побольше, чтобы восстановиться, — кивнула мне медсестра. — Мать у тебя очень хорошая. Пока ты был без сознания, она почти не отходила от тебя.

— Спасибо, я знаю, — киваю я женщине.

— И дамочка, которая к тебе постоянно приходит, тоже очень волновалась. — продолжает она, — Бегала, шумела, добивалась, чтобы тебя в отдельную палату перевели, и лучшего доктора твоим лечащим врачом сделали. Так что, считай, что тебе повезло, Иван Витальевич, у нас самый лучший в больнице по неврологии, а может и во всем городе. Он, между прочим, кандидат медицинских наук, уж кто-кто, а он тебя на ноги поставит.