Онлайн книга «Дело странного фото»
|
Анна облегчённо выдохнула, закрыв глаза: — Слава богу... — Ань, ты нормальная вообще? — голос Петрова стал жёстче, но она слышала в нём не злость, а усталость и заботу. — Лежишь в больнице, под капельницей, и твой первый вопрос не о своем здоровье, а о Мишке! Ну совсем же о себе не думаешь! Не успела очнуться, как уже волнуешься. Врач сказал, тебе сейчас нельзя волноваться! Он погладил её ладонь — осторожно, будто боялся сделать больно. Большой палец медленно скользил по её запястью, обходя синяк. Анна открыла глаза и вновь посмотрела на мужчину, сидящего рядом, и наконец спросила то, что действительно её беспокоило: — А что со мной? Как я здесь оказалась? — Ань, ты упала в обморок. Как раз, когда Мишку выгуливала, — Петров говорил тихо, но в голосе слышалось едва сдерживаемое напряжение. — Степаныч увидел и первый к тебе подскочил, Галина скорую вызвала. Кстати, молодцы, ребята — быстро приехали. Врачи сказали, что у тебя резко поднялось давление, списали всё на аномальную жару. А ещё у тебя обезвоживание, переутомление и низкий уровень сахара в крови. Он помолчал, потом добавил, сверля её взглядом: — Когда ты последний раз нормально ела, Кошкина? Анна задумалась. Она правда не помнила, вся неделя была каким-то сплошным пятном. — А я когда сюда попала? Точнее, сколько я уже здесь нахожусь? — Вчера утром попала. Рано утром. Сейчас вечер, — добавил, опережая её вопрос. — Вторые сутки пошли, как ты здесь. Женщина удивлённо подняла брови. Вторые сутки?! Она провалялась здесь больше суток?! Петров видел её реакцию и напомнил, не давая уйти от ответа: — Так когда в последний раз нормально ела, болезная? Анна честно попыталась вспомнить и поняла, что не может. Какие-то обрывки — кофе, ещё кофе, кажется, она грызла яблоко... Или нет? — Утром кофе был. А днём не помню. Кажется, я что-то заказывала. На обед… А вечером я стараюсь не есть… — Ань, ты со мной на ужине торт ела. "Наполеон"! — Петров поморщился, и в голосе прорезалась досада. — А сейчас говоришь, что стараешься не ужинать! И, кстати, я был у тебя дома — там нет в холодильнике еды. Вообще. Пусто. Ты не заказывала еду, Кошкина! Ты питалась эту неделю одним кофе. Всё. Больше ничего. Анна молчала. Ей стало стыдно. Как она могла так? Как могла довести себя до больницы? — Саш, ну... я забыла, — она виновато посмотрела на него. — Я писала новую книгу, увлеклась... — Увлеклась она, — повторил и вздохнул тяжело, сжал переносицу свободной рукой. — Ань, врачи сказали, что если ты и дальше будешь вот так забывать питаться, то это очень чревато для здоровья! Тем более мы не молодеем… Ты хоть понимаешь, что могло случиться? Анна молчала. В горле встал комок. С трудом, но она его проглотила. Петров был прав — чревато… Не молодеют… Часики тикают… Скорей всего даже уже оттикали… А у неё ни семьи, ни детей… Только Мишка и её книги… И вот теперь она из-за этих книг чуть не... Она и сама не поняла, как так получилось, что слёзы полились из глаз. Тихо, без всхлипов — просто покатились по щекам. Она отвернулась, чтобы Петров не увидел. Вот только его сарказма ей сейчас и не хватает! — Кошкина, ты чего? Плачешь, что ли? — услышала тут же взволнованное, почти испуганное. — Ань, ну прости идиота! Ну знаю же, как вы, женщины, на это всё реагируете. Не хотел тебя расстраивать, правда! |