Книга Вторая жена: цена развода, страница 53 – Мила Реброва

— Просто хотел удивить тебя, — его голос был мягким, но взгляд, полный тепла, говорил больше, чем слова.

Мы вышли из кофейни и пошли по нашему привычному маршруту. Он рассказывал мне о своей работе, о том, как всё изменилось за последний год. Я слушала, кивая, чувствуя, как наши жизни медленно переплетаются в этих утренних минутах. В какой-то момент он замолчал, посмотрел на меня, и я заметила в его глазах что-то, что тронуло меня до глубины души.

— Знаешь, — сказал он, прервав тишину, — никогда бы не подумал, что утро может быть таким… важным. Раньше это было просто началом дня, а теперь… Теперь это что-то большее. Что-то, ради чего хочется просыпаться.

Я отвела взгляд, чувствуя, как сердце неожиданно защемило от его слов. Непрошеное тепло разливалось по мне, и мне вдруг стало страшно признать, что эти утренние встречи для меня тоже начали значить гораздо больше, чем просто совпадение.

— Салман, — выдохнула я, не поднимая взгляда. — Мы просто… идём на работу вместе. Это ведь ничего не значит, правда?

Он улыбнулся, его взгляд был наполнен теплом, но и какой-то лёгкой грустью.

— Ты права. Это просто кофе, просто прогулка… Но почему-то мне кажется, что это самое важное утро в моей жизни.

Мы дошли до моего магазина, и он, как всегда, чуть задержался, глядя на меня. Его взгляд был тёплым, полным нежности, и в тот момент я поняла, что утро без него уже стало чем-то невозможным.

От 3 и 4 ноября

В день открытия магазина Салмана, я пришла чуть раньше, уверенная, что он уже на месте. Так и оказалось. Салман сосредоточенно давал указания, проверяя каждую мелочь — букеты, стойки, свет.

— Ну что, всё идёт по плану? — спросила я, подходя ближе.

Он бросил на меня быстрый взгляд и кивнул, слегка усмехнувшись.

— Конечно, Лейла. — бывший муж оглянулся вокруг. — Сегодня важный день, и я не собираюсь давать повода для недовольства. Всё должно быть безупречно.

Я улыбнулась, отметив, как он держится — собранный, немного суровый, как будто не позволял себе расслабиться, даже когда всё шло по плану.

Когда начали приходить гости, я отошла в сторону, наблюдая за тем, как он встречает каждого с коротким кивком, крепким рукопожатием, как небрежно отвечает на поздравления. Видно было, что он держит ситуацию под контролем и готов справиться с любым вопросом. Это был его стиль — чётко, уверенно, с холодной решимостью, как будто он уже давно знал, что всё пройдёт по его сценарию.

Но в какой-то момент он вдруг заметил меня в стороне и, задержав взгляд, подошёл ближе.

— Спасибо, что ты здесь, — сказал он, тихо, почти незаметно для остальных, и в его голосе я уловила то, что он, вероятно, и сам не хотел показывать — чуть больше тепла, чем обычно.

Мы стояли так близко, что я могла уловить едва заметный запах его одеколона, тёплый, сдержанный, такой же, как он сам. Я знала, что должна сказать что-то прямо сейчас, прежде чем этот момент поглотит нас обоих и сделает шаг в сторону невозможным. Вечер, открытие, весь этот праздник казались мне фоном для чего-то совсем иного — того, что мы оба понимали, но не решались признать.

Его взгляд был глубоким, изучающим, и, возможно, я никогда раньше не видела в нём такой решимости, как сейчас. Впервые за долгое время я почувствовала, что теряю почву под ногами, и этот взгляд, полон скрытого тепла, заставлял меня медленно, но верно сдавать свои позиции.