Книга Вторая жена: цена развода, страница 58 – Мила Реброва

Между нами тогда не было ни слов, ни объяснений — только близость, мгновение, ставшее для нас обоих вечностью. Она подошла ближе, коснулась моей шеи, и весь мир исчез. Мы забыли обо всём — о времени, о том, что было и что должно было быть, и оставались только мы. Она обняла меня, и этот жест был таким естественным, таким полным доверия, что я знал: это навсегда.

Букет выпал из её рук, лепестки рассыпались по полу, и я прижал её к себе, чувствуя каждый её вздох, её тепло. Мы опустились на пол, не обращая внимания на алые лепестки, на хрупкие цветы, которые покрывали нас, как символ чего-то нежного и непорочного. Мы забылись, полностью, без остатка, чувствуя только друг друга. Мы любили друг друга так, как будто это было единственное, что имело значение. В ту ночь она была всем для меня, и я верил, что эта близость никогда не исчезнет.

Но теперь, стоя передо мной, Лейла смотрела иначе. На её лице застыла горечь, в глазах блестели слёзы, но она не позволяла им сорваться. Всё, что мы пережили тогда, теперь стало для неё болезненным воспоминанием, к которому она не хотела возвращаться.

— Ты думал, что это просто цветы? — сказала она, её голос звучал сдержанно, но я слышал, как в нём звучала боль. — Думаешь, я могу смотреть на эти розы и не вспоминать, что мы потеряли? Не вспоминать, что они были символом того, что у нас было, Салман?

— Лейла, — начал я, собираясь с мыслями, но осознавая, что любые мои слова сейчас будут звучать жалко. — Я не хотел причинить тебе боль. Я просто думал… я думал, что эти цветы поднимут тебе настроение, что ты улыбнёшься.

— Поднять настроение? — переспросила она с горькой усмешкой, и я увидел, как в её глазах дрогнуло что-то тёплое, но тут же погасло. — Салман, последний раз, когда ты дарил мне такие розы, я думала, что у нас есть будущее. А потом ты выбрал другую. Как ты думаешь, что я чувствую, когда вижу эти цветы?

Её слова обрушились на меня волной, и я почувствовал, как внутри всё сжалось. Я знал, что моя вторая женитьба стала для неё раной, которую она никогда не смогла залечить. Я знал, что она чувствовала себя преданной. Я думал, что смогу объяснить ей это, но в её глазах я увидел, что никакие объяснения не изменят её боли. Она стояла передо мной, словно защищаясь от меня, и я понял, что наши воспоминания стали для неё грузом, от которого она пыталась освободиться.

— Лейла, — начал я снова, чувствуя, что должен хотя бы попытаться. — Я не хотел, чтобы всё так закончилось. Я не могу изменить то, что произошло, но хочу, чтобы ты знала… ты была и остаёшься для меня самым важным человеком. Эти розы были напоминанием о том, что мы имели.

Её взгляд стал жёстче, и я понял, что всё, что я говорю, только ранит её ещё больше. Она выдержала молчание, затем тихо произнесла:

— Просто не присылай мне больше цветы, — её голос звучал твёрдо, и в нём не осталось ни капли тепла. — Пусть моё хорошее отношение не вводит тебя в заблуждение.

Эти слова резанули по живому, и я понял, что окончательно потерял её доверие. Лейла развернулась и отошла, оставив меня наедине с этим опустошением.

Лейла

Когда Салман ушёл, тишина в магазине стала почти оглушающей. Я стояла на месте, как будто не могла сдвинуться, обдумывая каждое его слово. Сколько бы я ни убеждала себя, что всё это в прошлом, его взгляд, его слова оставляли после себя след, как глубокий шрам, который я так и не смогла затянуть. Эти алые розы, его попытки напомнить мне о наших моментах — всё это пробудило во мне чувства, которые я отчаянно пыталась похоронить.