Книга Вторая жена: цена развода, страница 63 – Мила Реброва

Но после разговора с Аней мне стало вдруг понятно: возможно, я сама держу эту боль, сама не позволяю ей уйти. Может быть, дать ему шанс на объяснение — это не шаг назад, а шаг вперёд. Я могла бы выслушать его, понять его, а затем уже решить, оставить ли всё позади. Возможно, это было необходимо для меня самой, чтобы двигаться дальше.

С этими мыслями я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как гул прошедших обид затихает. Салман пытался поговорить, пытался объяснить, и теперь, возможно, пришло время дать ему этот шанс.

Салман

Когда я увидел её сообщение, мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это не сон. Лейла сама написала мне. Она согласилась на встречу. Коротко, без лишних слов — просто сказала, что готова поговорить. Я перечитал сообщение несколько раз, словно боялся, что оно исчезнет, что это какая-то ошибка. Сколько раз за последние недели я просил её о встрече, умолял выслушать меня. Но каждый раз её ответ был одинаковым: отказ, отстранённый и равнодушный.

После очередного отказа я понял, что просто не могу больше давить на неё. Я решил дать ей время. Если она не готова, значит, ей нужно пространство, чтобы справиться с болью, которую я причинил. Это ожидание было невыносимым, но я знал, что так будет правильно. Каждый раз, набирая ей сообщение с просьбой встретиться, я видел перед собой её холодный ответ и понимал, что не имею права разрушать её покой.

Но я всё же продолжал надеяться. Каждый день эта надежда оставалась со мной, жила в каждом моём решении, даже в мыслях о нашем будущем. Я купил дом, зная, что Лейла, возможно, никогда не войдёт в него, но не мог избавиться от ощущения, что однажды она примет меня обратно. Дом стал для меня символом, знаком того, что у нас всё ещё может быть будущее.

Я помню тот день, когда увидел его. Я проезжал мимо, направляясь по своим делам, и вдруг что-то привлекло мой взгляд. Это был небольшой домик в английском стиле — аккуратный, с белыми ставнями и зелёным садом, обвитый плющом. Он выглядел так, словно ждал кого-то, ждал свою семью. Мне вдруг стало так ясно: это наш дом, место, где могли бы жить мы с Лейлой, куда она могла бы возвращаться каждый день. Я остановился, вышел из машины и просто стоял напротив него, вглядываясь в детали — каждое окно, каждый уголок сада, как будто пытался найти в нём отражение нашей истории.

Я не мог объяснить, почему почувствовал это так остро, но знал — это должно стать нашим. Даже если сейчас всё разрушено, я верил, что однажды Лейла сможет простить меня и войдёт в этот дом как в своё собственное будущее.

от 10 и 11

Весь утренний хаос выходного дня плавно перетек в обед. Я не знала, зачем согласилась на эту встречу, но где-то глубоко внутри что-то толкало меня пойти. Может быть, это было простое любопытство. Может, неотпускающая потребность в завершённости. А может… я просто устала от вопросов без ответов.

— Ты можешь сказать, куда мы едем? — спросила я, сдерживая волну нервного волнения, пока мы покидали городскую суету и выезжали за его пределы.

Салман бросил на меня короткий взгляд и улыбнулся, будто пряча за этой улыбкой что-то большее, чем просто поездку.

— Потерпи немного, Лейла. Скоро всё узнаешь.

Я не стала настаивать. В конце концов, мы и так уже здесь — ни больше, ни меньше, чем за несколько километров от города, в машине, рядом друг с другом, хотя между нами давно воздвиглись стены.