Книга Племянница моего друга, страница 12 – Ольга Рыжая

Дверь в квартиру была открыта. Значит, ждет. Я села на стоящий в коридоре диван, надела бахилы, и прошла вглубь квартиры. В доме царила тишина, я даже начала волноваться: вдруг профессору стало плохо. У него же после аварии нога сломанная, вдруг, врачи, чего-то не заметили. Заглянула в кухню, затем в гостиную с огромной люстрой, и только после попала в спальню хозяина: он лежал на огромной кровати, лицом к стене и гипсом на ноге.

— Николай Иванович, — позвала я преподавателя. — Вы спите? Просыпайтесь! Я приехала сдавать экзамен!

На этих словах я дотронулась до обнаженного плеча мужчины, отмечая, что кожа теплая. Покачала мужчину за плечо. Никакой реакции. Я наклонилась ближе, нащупывая пульс на сонной артерии, слегка повернула пациента к себе, и только тут заметила кровь. Не самое умное решение, знаю, я наклонилась, чтобы проверить, настоящая рана или нет. Надавила на круглое отверстие и из раны брызнула кровь.

И тут услышала неторопливые шаги, раздавшиеся со стороны кухни…. Испытывала ли я до этого случая чувство страха? Нет.

В панике начала оглядываться в поисках убежища. Только обширная портьера могла спрятать меня. Шаги приближались. Я кинулась к окну, пытаясь сохранить порядок складок на тяжелых шторах, не привлекая внимание входящего. Господи, как же страшно! Лучше бы я и дальше слышала шаги или голоса, но теперь воцарилась тишина. Бархатные портьеры не просвечивали, и видеть то, что происходило в комнате, я не могла. За моей спиной шумел равнодушный ко всему город. «Хочу оказаться на улице. Пусть где-то рядом бродит маньяк. Но на улице! — подумала я. «— А что, если он меня заметит, и убьет, как свидетеля? Второго убийства, между прочим!» Почему-то я была твердо уверенна, что убийца именно тот мужчина, что холоднокровно застрелил раненного напарника. А теперь и профессора…

Неожиданно для себя подумала, что больше никогда не увижу взгляд прекрасных карих глаз и не услышу его голос. И тут я ощутила, как же остро хочется жить. Для того чтобы осуществить все свои мечты. И я хочу заполучить не только внимание Кости, но и его любовь. Особенно последняя идея отдавалась болезненной пульсацией в мозгу. Да, он мне нравится. До этого момента, угрожающего опасностью жизни, я не могла себе сознаться в симпатии к нему: он гораздо старше меня, не выказывает по отношению ко мне никаких добрых чувств. Я вообще как-то внутренне запретила себе думать о нем. Но, видимо, не шутят люди, говоря о «последнем желании перед смертью».

И теперь я четко видела свою цель: выжить, чтобы реализовать свои заветные желания. «Если меня не заметят, и если я выберусь живой, то я позвоню ему, и честно признаюсь, что он мне нравится», — по-детски, наивно мечтала я. Даже экзамен отошел на второй план, все меркло по сравнению с мечтой покорить такого мужчину как Костя.

Я держалась на ногах исключительно благодаря силе воле. Хотя мне каждую секунду казалось, что сейчас колени подогнутся, и я упаду прямо в объятия невидимого для меня убийцы. Тишина становилась совершенно невыносимой. Сразу вспомнилось ощущение из детства. Однажды мы с ребятами со двора играли в прятки поздно вечером. Я спряталась в пустой ящик для песка, стоящий возле подъезда. В ящике не было щелей, крышка закрывалась плотно. Внутри создалась гнетущая атмосфера: я знала, что меня ищут, и представляла, как где-то совсем рядом стоит вода, и пристально смотрит на мое убежище. Но тогда можно было соврать, что тебя зовет мама, и раньше времени покинуть игру, а если прятки были «московскими», то вообще попробовать перепрятаться. Сейчас, стоя за плотной черной тканью портьер, боясь выдохнуть, я была согласна и на ящик для песка, и на вызов мамы, и даже рискнула бы перепрятаться, лишь бы видеть, где находится источник опасности. Мое богатое воображение нарисовала пугающую картину: якобы убийца стоит прямо передо мной, и нас отделяет только ткань… «Лицом к лицу лица не увидать…».