Книга Плюшка для бандита, страница 17 – Лера Золотая

Чувствую, что ей нелегко далось это решение, а вот я чуть не прыгаю от радости.

Ровно без пятнадцати семь я с букетом белоснежных роз я стою под подъездом Веронички, постоянно поглядывая на часы.

— Смотри, смотри, — до меня доносится женский голос. — Это к нашей Нике хахаль приехал, а вчера вдвоем приезжали. Совсем стыд потеряла. Не зря ее из школы погнали.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с глазами, полными злости и презрения.

— Ба! — я кладу букет на капот и иду в сторону сидящих на лавочке женщин пенсионного возраста. — Знакомые все лица! А чего это вы не на своем месте?

Я облокачиваюсь на спинку лавки, склоняясь над соседкой.

— На каком месте? — настороженно спрашивает тетка.

— Возле глазка.

— Не смотрю я в глазок, — хорохорится женщина. — Вот еще!

— Да как же не смо́трите, у вас вон вокруг глаза уже мозоль появился, — женщина непроизвольно ощупывает кожу вокруг глаза, а ее соседки по лавочке начинают тихо подхихикивать. — Вон и ухо одно больше другого стало.

Женщины уже веселятся не скрываясь.

— Вот, Люська, скоро у тебя уши будут как у слона, — хохочет одна.

— И глаз как у совы лупатый, — подхватывает вторая. — Вот сколько тебе можно говорить, не лезь ты в чужие дела.

— Тьфу на вас! — Люська подскакивает и на всех парах, на которые она еще способна, несется к подъезду.

Она отталкивает показавшуюся на пороге Веронику и залетает в подъезд, громыхая железной дверью.

Девушка легко спускается по ступенькам, и я засматриваюсь на самую красивую девушку на свете.

— Это тебе, — говорю я, протягивая девушке букет. — Какая ты красивая.

Ее дыхание становится прерывистым, когда я останавливаюсь в шаге от нее. Солнце уже село за верхушки деревьев, пробиваясь сквозь ветки. И этот свет делает ее черты еще более выразительными, почти нереальными.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Никогда прежде я не испытывал такого сильного влечения к женщине. Она словно создана из противоречий: строгая учительница днем и чувственная женщина в моих мыслях.

Ее пальцы нервно перебирают край шелкового платья, и я замечаю, как тонкая цепочка на шее слегка покачивается в такт ее движениям. В этот момент она выглядит такой уязвимой, такой беззащитной перед моими чувствами.

— Тимур… — шепчет она, и ее голос дрожит. — Спасибо.

Я не могу больше сдерживаться. Делаю еще один шаг вперед, и наши тела почти соприкасаются. Ее аромат — смесь свежести и чего-то неуловимо сладкого — кружит голову.

Ее глаза — глубокие, темные — словно затягивают меня в омут. В них читается и страх, и желание, и что-то еще, чего я пока не могу понять.

— Не надо… — произносит она, но в ее голосе нет уверенности.

Медленно протягиваю руку и касаюсь ее щеки. Кожа такая мягкая, такая нежная. Она не отстраняется, и это дает мне надежду.

— Мы так и будем здесь стоять? — шепчет она отступая.

Она закрывает глаза, словно пытаясь прийти в себя. Мы чувствуем, что между нами возникла связь, которую невозможно игнорировать, и теперь я не знаю, как с этим жить дальше.

— Да-да, — я распахиваю перед ней дверь автомобиля и помогаю сесть. — Прости, — бормочу я.

Сердце колотится в груди. Ее образ будет преследовать меня, и я знаю, что никогда не забуду этот момент. Никогда не забуду ее широко распахнутые глаза, дрожащие ресницы и пухлые губы, которые она так нервно покусывает.